— Несколько дней назад я получила приглашение от старой подруги, которая перебралась жить в деревню. Так что я решила навестить ее и, возможно, остаться на некоторое время.
Верена была потрясена:
— Но как же Алек? Вы разрываете помолвку? И даже не хотите переговорить с ним перед отъездом?
Розали не могла этого вынести. Ее сердце разбито.
— Думаю, он поймет.
Верена выглядела необычно серьезно. Разочарованно.
— Надеюсь, вы, по крайней мере, оставите для него записку с адресом?
Розали помедлила.
— Конечно. — Вряд ли ему это понадобится. Вскоре он догадается, что ей стала известна его тайна. «Ох, Розали! Думаю, ты никогда не узнаешь, как сильно я желаю, чтобы все сложилось по-другому».
Она быстро набросала ему записку с адресом Хелен. Поджав губы, Верена взяла письмо.
Так Розали оказалась в почтовой карете, готовая начать жизнь с чистого листа. Она прекрасно понимала, что никогда не забудет Алека Стюарта. Наконец-то она все поняла. Причину, по которой его помолвка с леди Эмилией оказалась столь непродолжительной. Как он стремился отдалиться от мачехи. Почему намеренно порвал контакты со светским обществом, решил прожить одинокую суровую жизнь в окружении солдат.
Эта женщина все еще владела его сердцем.
Кэти уснула в мерно подскакивавшей на ухабах карете, и Розали прижала малышку поближе. Получив свою долю наследства Лавалей, она вольна жить как угодно. Где угодно.
А она хотела, сильно хотела лишь одного — вернуться в ветхий Вороний замок, к Алеку. В его объятия. В его постель.
Два дня спустя Алек взошел по ступеням парадной лестницы особняка на площади Белгрейв. Лакей открыл высокую дверь, Джарвис уже спешил к нему навстречу:
— О, как хорошо, что вы пришли, мастер Алек! Такие новости, такие ужасные новости.
— Отец почти не рассказал ничего в своем письме. Что произошло, Джарвис?
— Думаю, ваш батюшка предпочтет поведать вам все сам, сэр. Вы бы не могли немного подождать, пока я сообщу ему о вашем приезде? Его управляющий прибыл уже давно, а они все еще сидят, запершись в библиотеке.
— Мне подождать в гостиной?
— Очень хорошо, сэр. Я немедленно уведомлю вас, когда его светлость освободится.
Теперь у Алека было достаточно времени, чтобы вспомнить последний разговор с Сюзанной на балу у лорда Стоуксея.
Она выглядела такой неестественной, пустой в своем излишне вычурном розовом платье, в роскошном ворохе шелка, газа и жемчугов. Она показалась необычайно напряженной. Упросила его выйти с ней в сад, поговорить наедине. Добившись своего, Сюзанна прошептала:
— Понимаю, тебе очень сложно мне поверить. Но ведь я помогла тебе в прошлый раз, сообщив известия о планах Стефана по отношению к ребенку?
— Это так, — кратко ответил Алек, стараясь не вдыхать чересчур терпкий и крепкий аромат духов, которые она использовала.
— Та маленькая девочка. Она в безопасности, Алек?
— Даже более чем.
Сюзанна облегченно выдохнула:
— В таком случае мне приятно осознавать, что я сделала хоть что-то полезное перед своим отъездом.
— Ты уже покидаешь бал? — резко поинтересовался Алек.
— Не бал… Лондон! Ох, Алек, я решила, что твой отец не заслуживает такого к себе отношения. Ты единственный по-настоящему честный и благородный человек в этой семье, и я хочу сообщить тебе, что навсегда покидаю Англию. Возвращаюсь в Италию. Пожалуйста, передай своему отцу, что я сожалею. И знаю, мой дорогой, я не заслуживаю добрых пожеланий, но надеюсь, ты поверишь, что я искренне желаю тебе всего самого наилучшего.
Одно медленное прикосновение ее шелковистых уст к его губам, оставившее его холодным и безразличным, и она ушла, распространяя стойкий шлейф ароматов, навевавших воспоминания о той ночи, о которой он не переставал с тех пор сожалеть.
Зимой 1814 года Наполеон отправился в ссылку на остров Эльба, а победивший Лондон превратился в город балов и флирта. К тому времени его отец был безумно влюблен в Сюзанну, графиню ди Асколи. Алек был вынужден признать, что она весьма привлекательна, с мягкими волнистыми иссиня-черными локонами, спелыми губками и страстными темно-синими глазами. Однако не мог не испытывать беспокойства, поскольку явственно читал скрытую в ее взгляде похоть.
То Рождество отец проводил в Карфилдзе, устроив домашний прием, который грозил затянуться до Нового года. Алек, чья помолвка с леди Эмилией уже представлялась весьма проблематичной, пообещал приехать в поместье из Лондона, но мог задержаться в деревне всего на две ночи. Ему надлежало вернуться в полк в начале января, поскольку лорд Веллингтон опасался, что мирное затишье продлится недолго.
К тому времени, когда Алек прибыл в Карфилдз, он жутко устал и был обескуражен известием о том, что отец и итальянская графиня, также бывшая в числе гостей, собираются пожениться. Когда Алек последний раз встречался в обществе с графиней ди Асколи, слышал, как та утверждала, будто ненавидит деревенскую жизнь и может умереть от скуки, если придется остаться в деревне. Однако сейчас графиня благополучно пребывала в Карфилдзе в качестве нареченной отца.
