Однако моё разочарование вскоре сменила настоящая паника: после избавления от удобной и мягкой обуви злополучный смрад всё ещё витал по моему дому. Я с ужасом пытался определить месторасположение источника, но даже избавление от всего того, что так или иначе соприкасалось с моей обувью, не дало никаких результатов. В конечном итоге мне пришлось смириться с тем, что на какое-то время этот скверный дух будет жить в моём доме.
Теперь я без особого труда мог определить характер того самого взгляда, бросающий мне вызов и с дерзкой усмешкой вопрошающий: “Да, и что?”. Этот взгляд теперь заиграл новыми красками. Весьма не приятными красками, на мой непритязательный вкус.
Как бы это странно не звучало, но на некоторое время я совершенно забыл о рукописи, которая так и лежала в моём шкафу с того самого дня, когда я вернулся и обнаружил неприятный сюрприз в своих ботинках. На следующий день мне пришлось отправиться на дежурство, где меня ожидало много работы. В нашей лечебнице с самого утра воцарилась суматоха в связи с внезапным обострением ментального состояния многих наших пациентов. В нашей практике такие дни предусматривались, однако этот период времени совершенно не соответствовал нынешнему. Странным было то, что наш недавно поступивший пациент из камеры 312б вёл себя тихо, судя по словам старших коллег. Остальным же пришлось медикаментозно снижать уровень возбуждения, отчего весь день прошёл в суете.
В последующие дни в лечебнице отмечалось, что уровень возбуждения пациентов стал постепенно снижаться, что, впрочем, никак не упростило работу. Домой я приходил измотанный, и совершенно не в состоянии чем-либо заниматься.
Тем не менее, в один из таких дней я отметил некоторые странные изменения, отчёт которым я не отдавал раньше. Эти изменения случились раньше, возможно даже тогда, когда наша лечебница обзавелась таким уникальным случаем в лице бледного худощавого молодого человека.
В лечебнице имени святого Ривса есть специальное место, отведённое для курения всего лечащего персонала. Не имеющий этой пагубной привычки, я, тем не менее, стараюсь каждый раз выходить подышать на свежий воздух, чтобы набраться сил и очистить свои мысли от всего постороннего.
В тот день погода была облачной, вот-вот собирался зарядить дождь, от чего в душе было так же пасмурно и тоскливо.
На курительной станции кроме меня было ещё два человека. Они как-то странно смотрели друг на друга и молчали. Молчал и я.
И тут в мою голову пришла странная мысль, которая заставила меня очнуться от оцепенения. Я огляделся, и стал прислушиваться. Из нашей лечебницы доносились крики и странные звуки, однако я не услышал того, что обычно было естественным сопровождением в этом месте, что и послужило поводом для смутного беспокойства.
Лес, который обступал нашу лечебницу со всех сторон, был безмолвен. Этот факт, который я осознал только теперь, но чувствовал все эти дни, пробил оборону моей логики и фактов, оставляя место недоумению и новым вопросам.
Моё открытие, которым я сразу поделился с молодыми врачами, сотворило с их лицами нечто такое, что бывает с особо буйными пациентами, которым вкололи лошадиную дозу транквилизатора.
Однако они признались мне, что давно замечали эту некую, почти физическую пустоту, в которой теперь проходили все их перерывы на курение.
Так или иначе, но то, что обозначили эти не слишком красноречивые молодые люди, словесные обороты которых уж слишком походили на типичный говор хирургов, или гомеопатов, я с горечью принял и согласился с ними.
Вдруг откуда ни возьми взявшиеся слухи о том, что зверь, напавший на пациента из палаты 312б, последовал за ним и прячется где-то неподалёку, стали активно распространяться. Я был в недоумении, почему и зачем кому-то вздумалось придумать всё это, но я никак не мог отделаться от глупой мысли, что эти слухи могли быть отчасти правдой, в свете последних событий. Передающие эти сомнительные сведения утверждали, что слыхали нечто странное, какие-то неестественные звуки, которые доносились из подвала. Объяснить их никто не мог, но так же не нашлось и смельчаков, отважившихся пролить свет на это явление с практической стороны вопроса.
По всему выходило, что уж если где и могло обосноваться то самое существо, так только в подвале. Впрочем, так или иначе, а не слишком крепкая психика пациента могла надломиться от чего угодно, так что стоило ли сильно беспокоиться ещё и насчёт неподтверждённым сведениям?
Лечебница, в которой я проходил практику, хоть и имела известность во многих городах, не была обустроена должным образом. И хотя большинство современных диагностических и лечебных машин в ней хватало, капитальный ремонт, по словам одного из старожилов, откладывался всякий раз, когда о нём назревали мысли у персонала.
Однако этот прискорбный факт в тот день скорее послужил мне на руку, дав возможность проверить свои опасения.
