– Ваше отсутствие доставило нам неприятности, – ответил судья. – Постарайтесь не поступать так в будущем во избежание плачевных последствий.
Казалось, чёрная Аллегория смущена: Всадник поёрзал в седле. Мангустина не верила своим глазам: Аллегории делают выговор – правда упрёк исходит из уст равного по силе, – хотя до сих пор она думала, что Аллегориям никто не указ.
– Пора наверстать упущенное, – продолжил судья. – Уничтожьте эту девчонку.
– Это шутка?! – изумлённо ахнула Мангустина.
– НЕТ! – отчаянно закричал Чарли, находящийся в километре от Чистилищного.
Увы, рядом с девочкой был только Бандит, а он мог лишь рычать от гнева.
Судья улыбнулся Мангустине.
– Мы же заключили договор на крови! – возмутилась девочка.
– А ты даже не подумала о том, чтобы сохранить собственную жизнь. Ты думала лишь об успехе своей затеи, верно? Не волнуйся о своём кулоне недомагини: я лично верну его тебе посмертно. О, и ничего не могу гарантировать касательно твоего учителя Лина и Чарли Вернье. Видишь ли, после смерти подписанта договор на крови расторгается. – Он повернулся к Всаднику: – А теперь убейте её.
Мангустина была не из тех, кто готов умолять о пощаде, но её и без того большие глаза за стёклами очков, ставшие ещё больше, говорили красноречивее всяких слов. В её кулоне было слишком мало магии – не хватило бы ни на одно даже самое слабенькое заклинание. Бандит, подгоняемый Чарли, выпустил когти и прыгнул на Всадника, но, получив удар тупым концом косы, отлетел на пару метров.
Слишком поздно.
Чёрный конь пошёл вперёд крупной рысью. Мангустина увидела, как блеснула коса, и над ней навис огромный чёрный силуэт.
– Нет! Нет! Не-е-ет! – завопил Чарли.
Увы, он находился слишком далеко, и Мангустина его даже не услышала.
Оглушённый ударом, Бандит не мог снова броситься в атаку – ему хватило сил лишь на то, чтобы открыть глаза и наблюдать за происходящим.
Коса ярко сверкнула… Мангустина придушенно вскрикнула – так, словно ей не хватало воздуха.
Внезапно Всадник наклонился к ней, схватил её поперёк туловища и, рывком подняв и перекинув через седло перед собой, ускакал галопом.
– Что?! – воскликнул Чарли, не понимая, можно ли вздохнуть с облегчением или нет.
Из-за того, что Чарли смотрел глазами Бандита, он совершенно не следил за дорогой, и колёса тыквины угодили в канаву. Лошади сумели остановиться и не поранились, но Чарли от удара полетел вперёд и упал, запутавшись в упряжи.
Судья же, обезумев от ярости, со всех ног побежал вслед за Всадником, забыв о своей привычной степенности.
– Вернись! Вернись! – орал он своим холодным, звенящим металлом голосом. – Я тебе запрещаю! Мне наплевать, кто она тебе! Ты должен повиноваться нам! Вернись!
Но Всадник даже не обернулся.
Тут Чарли вспомнил, что Всадник уже не в первый раз щадит Мангустину. Когда они с его бабушкой противостояли ему во дворе школы «Спички чик-чирички», Всадник тоже не стал наносить девочке смертельный удар. Возможно, это означает, что Мангустина в безопасности. До поры до времени. Но Чарли не должен сидеть сложа руки.
«Забери шляпу», – велел он Бандиту.
Кот тяжело поднялся, добрёл до шапки-выручалки и, схватив её, бесшумно убежал на своих мягких лапах. После удара Всадника один клык в пасти кота зашатался.
Мангустина пыталась понять, что её ждёт. Когда её ноги оторвались от земли, девочка машинально (собственное проворство её удивило) схватилась за очки, чтобы удержать их на носу. Она ждала, что вот-вот что-то случится, но чёрный конь лишь мерно скакал вперёд, и в конце концов Мангустину начало подташнивать из-за неудобной позы. Тогда она попыталась сесть прямо, и Всадник ей в этом помог. Всё происходящее было совершенно ненормально. Мангустина попала в лапы Смерти, она чувствовала исходящую от Аллегории мощную магическую ауру: Всадник никак не должен был её щадить.
В надежде хоть что-то выяснить, девочка протянула руку и сорвала шарф, закрывавший лицо её похитителя. Мангустина не вполне понимала, что ожидала увидеть, но уж точно не это. Она не могла поверить своим глазам.
– Нет, – пробормотала она и вне себя от изумления повторила: – Нет. Невозможно. Полное безумие. Молчание. – Мой брат мёртв, – пролепетала Мангустина дрожащим голосом.
Они уже довольно далеко отъехали от лабиринта, и Всадник остановил коня.
– Твой брат мёртв, – подтвердил он. – В каком-то смысле. Аллегории не совсем люди, особенно в моём случае. Я больше не твой брат. Впрочем, теперь не осталось и никакого «я».
Мангустина подняла дрожащую руку и потянулась к серому бесстрастному лицу, но в последний момент замерла, не посмев коснуться кожи, совершенно не похожей на человеческую:
– И всё же это ты… Готан… Ты… не умер?
– Восемь лет назад Готан заключил договор с Академией. Он оставался в Чистилищном недолго. Это дело с Аллегорией было экспериментом, а Готан – расходным материалом. Но он был настоящим гением, и всё получилось. Взамен я подчиняюсь Академии.
Мангустина разрыдалась: отчасти от сожаления, отчасти от облегчения:
– О, Готан, мне так жаль! Прости меня, это моя вина!
