Раздался гудок – снаружи к насосам подъехала машина, но Коди знал, что мистер Мендоса сам займется с клиентами. Санни Кроуфилд закончил работу перед самым приходом Коди. Это тоже неплохо, поскольку Локетт его не переваривал, считая чокнутым полукровкой и «гремучкой» до мозга костей. Санни любил поговорить о том, как в один прекрасный день спихнет Хурадо и станет президентом. По слухам, даже «гремучки» не особенно общались с Кроуфилдом, который жил на окраине автодвора один-одинешенек, если не считать коллекции скелетов животных, – где и как он добывал эти кости, никто не знал.
Вновь загудел клаксон. Коди оторвался от работы и поднял глаза.
У колонок стоял лоснящийся серебристо-голубой «мерседес» с откидным верхом. За рулем сидел мужчина в темных очках и соломенной панаме. Он поднял руку в коричневой кожаной перчатке, делая Коди знак подойти. Рядом с ним восседал крупный доберман, на заднем сиденье лежала вторая собака. Выйдя из конторы, Мендоса отправился поговорить с водителем. Коди вернулся к работе, но «мерседес» несколько раз нетерпеливо просигналил.
Мэк Кейд был настырен, как клещ. Локетт знал, что ему нужно. Клаксон рявкнул снова, хотя Мендоса уже стоял у машины, пытаясь втолковать Кейду, что у парня полно работы. Мэк не обращал на него никакого внимания. Чертыхнувшись под нос, Коди отложил гаечный ключ и, чтобы потянуть время, протер руки ветошью. Потом вышел на ослепительное солнце.
– Ну-ка, Коди, заливай! – приказал Мэк. – Ты знаешь, что он пьет.
– У тебя есть работа в гараже! – Мистер Мендоса как мог пытался выгородить парнишку – он тоже понимал, к чему клонит Кейд. – Нечего выходить на заправку!
Глаза мистера Мендосы были черными и грозными, а из-за седых волос и пышных седых усов он напоминал готового к последней схватке старого гризли. Если б не проклятые псы, он выдернул бы Кейда из этой пижонской машины и сделал из него отбивную.
– Ну-ну, мне совсем не все равно, кто трогает мою машину, – сладким голосом протянул Кейд. Он привык к повиновению. Кейд улыбнулся Мендосе; на очень гладком лице сверкнули мелкие белые зубы. – Скверные тут флюиды, дядя. Ей-богу, у тебя плохая карма.
– Свои дела обделывай в другом месте! И хватит пороть чушь!
От крика Мендосы Сыпняк – пес, занимавший переднее сиденье, – напрягся и заворчал. Второй доберман по кличке Столбняк неподвижно лежал на заднем сиденье, не спуская со старика глаз и прижимая к голове единственное ухо. Оба зверя отличались друг от друга только тем, что Столбняк был корноухим, а Сыпняк – пошире в плечах.
– Да? Хочешь, могу пригнать сюда собственные бензовозы.
– Ага, может, оно и не…
– Хватит, – перебил Коди. – Не надо меня пасти, – сказал он Мендосе. – Я уже самостоятельный. – Парнишка подошел к колонке с дизельным топливом, вытащил пистолет и поставил счетчик на нули.
– Дадим миру шанс, Мендоса, – сказал Кейд, когда Локетт начал заливать горючее. – Идет?
Мендоса сердито фыркнул и покосился на Коди. Мальчик кивнул: все нормально. Мендоса сказал:
– Я буду в конторе. Никакой дряни у него не брать.
Повернувшись, он размашисто зашагал прочь. Кейд крутанул регулятор громкости магнитофона, встроенного в приборный щиток, и хрипловатый голос Тины Тернер загремел: «Лучше будь милым со мной!»
Как только Мендоса вошел в контору, Кейд сказал Коди:
– Еще можно вымыть ветровое стекло.
Коди заработал губкой, поглядывая на свое искаженное отражение в зеркальных очках Кейда. Мэк был в темно-красной шелковой рубахе с коротким рукавом и светлых джинсах, шляпу удерживал кожаный ремешок под подбородком. На шее болталось несколько золотых цепочек. Левое запястье украшал «Ролекс» с бриллиантиками на циферблате, а правое – золотой браслет, на котором было выгравировано: «Мэк». Оба добермана с живым интересом наблюдали, как губка Коди скользит по стеклу из стороны в сторону.
Кейд приглушил музыку.
– Слыхал про метеорит? Обалдеть можно!
Локетт не отвечал. Конечно, он видел вертолет в Престон-парке, но не имел никакого понятия, что происходит, пока мистер Мендоса не рассказал ему. Прознай мистер Хэммонд, что в грузовичок его жены угодил метеорит, он не стал бы задерживаться в школе после звонка.
– А я еще слышал, что метеорит этот горячий. В смысле, радиоактивный. Предполагается, что это тайна, но мне проболталась в «Клейме» Китовая Задница, а ей – помощник шерифа. Думаю, чуток радиации нам не повредит – хоть немного расшевелит окаянный город.
Коди сосредоточенно смывал с ветрового стекла разбившегося мотылька.
– Что-то опять пошли нехорошие флюиды, Коди. Ей-богу, чувак, вы все тут сегодня обожрались ЛСД.
– Ты платишь за бензин, а не за разговоры.
