Тем временем Светофор тихонько пополз прочь от Хуана Диегаса, который вновь предпринял атаку на игровые автоматы. "Прекратите! Прекратите, ради Бога!" - вопил скорчившийся в углу Кеннишо. Светофор (глаз у него заплыл, а щека была распорота чьей-то печаткой) заметил впереди открытую дверь, вскочил на ноги и выбежал на улицу. Позади Хуан взревел: "Круши!" - и перевернул автомат "Меткий стрелок". Посыпались синие искры, хлынули четвертаки.
Светофор без остановки проскочил полицейский участок. Дело касалось только "Отщепенцев", и он точно знал, что делать.
- Она, да? - глаза Рика потемнели и стали свирепыми. - Что она с тобой сделала?
- Нет, не то. Мне просто пришлось...
Он взял правую руку сестры в свои. Сухая, растрескавшаяся ладошка, обломанные ногти - у Миранды были руки работницы, а не школьницы.
- Понятно, - взвинченно сказал Рик. - Она заставляла тебя драить полы.
Миранда пожала плечами.
- После школы я подрабатывала в нескольких семьях. Ничего страшного. Просто подмести, помыть посуду и...
- Вывезти мусор какого-нибудь жирного гринго на улицу?
- Но это же работа. - Девочка выдернула руку. - Это не она придумала. Я.
- Ага. - Рик язвительно улыбнулся. - Ты, значит, вкалывала горничной, а она сидела ждала своего альфонса, да?
- Перестань. - Глаза Миранды встретились с глазами брата. - Хватит. Ты не знаешь, значит, не тебе судить.
- Я _з_н_а_ю_! Черт побери, я же читал твои письма! Они все у меня! Может, ты и не писала об этом, но я отлично умею читать между строк! Она никчемная _п_у_т_a_. Не понимаю, почему ты так долго жила у нее!
Миранда молча поставила глиняного кардинала на место.
- Никчемных людей не бывает. Поэтому я не уезжала.
- Ага. Ну, спасибо Пресвятой Деве, что она не успела и тебя сделать шлюхой!
Миранда прижала палец к его губам.
- Пожалуйста, - взмолилась она, - давай говорить по-человечески, ладно?
Рик чмокнул сестру в палец, но его глаза оставались задумчивыми.
- Смотри, что я сберегла! - Миранда подошла к чемодану, расстегнула замки, покопалась в нем и нашла сложенный в несколько раз лист бумаги. Она принялась осторожно разворачивать его, и Рик увидел, что лист проклеен по сгибам скотчем, чтобы не развалился. Он знал, что это такое, но позволил сестре развернуть и показать. - Видишь? Почти как новый.
Это был его автопортрет, сделанный пастелью примерно три года назад: нарисованное толстыми агрессивными линиями лицо (тогда я выглядел куда моложе, подумал он), обилие черной тени и красных бликов. Сейчас портрет показался ему отвратительно дилетантским. Он сделал его примерно за час, глядя в зеркало у себя в комнате.
- Ты еще рисуешь? - спросила Миранда.
- Изредка. - В комнате Рика, в коробке под кроватью, лежали десятки набросков пастелью, почти все - на линованной бумаге из тетрадок: Окраина, пустыня, Качалка, лицо бабушки. Но это было то личное, о чем знали только Миранда с Паломой. Вешать в доме свои рисунки Рик отказывался из боязни, что их могут увидеть другие Гремучки.
- У тебя талант. Надо же что-то делать, - настаивала Миранда. - Тебе нужно поступить в художественную школу или...
- Хватит с меня школ. Завтра - последний день, а потом все.
- И что ты собираешься делать?
- У меня уже есть хорошая работа в хозяйственном магазине. - Рик ни в одном письме не упоминал, что работает подручным на складе. - Я... э... работаю в инвентаризационном контроле. Может быть, смогу начать писать дома, по выходным. Художник, который умеет быстро нарисовать дом, может заколачивать неслабые деньги.
- Ты способен на большее, сам знаешь. И вот это говорит о том же. Она подняла автопортрет повыше.
- Больше никаких школ, - твердо сказал Рик.
- Мама всегда говорила, что ты... - Миранда осеклась, понимая, что идет по краю минного поля, а потом продолжила, - упрямый, как мул.
- Она была права. Раз в жизни. - Рик смотрел, как Миранда осторожно складывает и убирает портрет. - Так что случилось? - спросил он сестру и стал ждать подробного рассказа, хотя знал, что эта история разобьет ему сердце.
- Коди! Коди!
Коди, убиравший инструмент из ремонтной зоны, оторвался от своего занятия. К нему, спотыкаясь, чуть не падая, приближался Светофор. Его лицо казалось кровавой маской. - Они убивают его, Коди! - сказал Светофор, с трудом переводя дыхание. Его замутило, он согнулся, и бетон окропили алые капли. - Пацана мистера Хэммонда. Рентгена. Гремучки. Они в зале игровых автоматов, убивают его, слышь!
- Сколько их? - По жилам хлынула ледяная вода, но под черепом горячо запульсировало.
- Не знаю.
Коди подумал, что Светофору, должно быть, вышибли все мозги.
- Пять или шесть. Может, семь.
Мендоса, считавший деньги в кассе, вышел, увидел окровавленное лицо мальчугана и, разинув рот, остановился как вкопанный.
Коди не медлил ни минуты. Он снял со стены кожаный ремень с набором гаечных ключей, крепко затянул его вокруг талии и застегнул.
