— Черт, кабы можно было! — ответил Керт. — Кабы можно было свернуться да отвалить из этой вонючей дыры… вот те крест, в жизни бы ее не вспомнил! — Он снова бухнул кулаком в стойку. — Ну, Джеки! Погоди ломать кайф старому дружку!
Джек несколько секунд пристально смотрел на него. Он знал, как себя ведет Керт, если в голову ему бьет больше половины бутылки. Поодаль за столиком разговаривали, дымя сигаретами, Хэл Мак-Катчинс и Берл Кини. Входили и выходили и другие. Всех клиентов «Колючей проволоки» роднило одно: им, в общем, было больше некуда податься, их не ждали жены и лучшего занятия, чем в четверть второго утра убивать время за бутылкой, они найти не могли. За Керта Локетта Джек особенно не переживал, однако тот был постоянным клиентом. Джек отошел на другой конец стойки, откупорил полупустую бутылку «Кентакки Джент» — самого дешевого пойла в заведении — и налил доверху еще одну стопку. Когда он хотел убрать бутылку, Керт мертвой хваткой вцепился в горлышко.
— Чертовски хочется пить, — сказал Керт. — Шибко сильно.
— Ну, тогда оставь херовину себе, — сказал Джек, сдаваясь неизбежному.
— Я сам видел, да, сэр! — продолжал говорить Пит Гриффин — жилистый ковбой. С морщинистого, загорелого лица смотрели запавшие голубые глаза. — Проклятая штуковина перегородила шоссе милях так в пяти к северу. — Он отхлебнул тепловатого пива. — Я уж собрался нажать на педали — а ну как пробьюсь на старушке Бетси прямо наскрозь? — да увидел еще кой-чего. — Он замолчал, чтобы снова отхлебнуть из бутылки. «Старушкой Бетси» у Пита назывался его старый, изъеденный ржавчиной пикап, который стоял на песчаной стоянке перед баром.
— Чего увидел-то? — поторопил Джек.
— Трупешники, — сказал Пит. — Ну, вылез, поглядел поближе. Обгорелые кролики да пара дохлых собак. А лежали они в аккурат там, где эта хренотень уходит под землю. Через нее все видать, и кажется она не крепче паутины, только… я и на другой стороне кой-чего углядел, вон как. Вроде грузовик. Он еще дымился. Ну дак я залез в старушку Бетси и рысью назад, аж досюдова.
— А я грю, не может такого быть, — невнятно возразил Харлэн — сказывались четыре «бойлмейкера». — Не может такая мутотень быть твердой!
— Твердая, вот те крест! Глаза-то у меня еще дай Бог всякому! Твердая, как каменная стена, и зверье это тоже она пожгла!
Керт загоготал.
— Дурной ты, Гриффин, как трехногая жаба. Сквозь твердое ни хрена не видно. На что я тупой, и то понимаю.
— Тогда ехай и попробуй выбраться на ту сторону! — сердито ощетинился возмущенный Пит. — А я приеду следом пепел собрать… и то сказать, пацану твоему он нужен, как рыбке зонтик.
— Ага! — Харлэн сдержанно хихикнул. — Мы этот пепел высыпем в бутылочку виски, Керт. Вот уж упокоишься с миром!
— Вернее, заспиртуешься, — поправил Джек. — Керт, чего бы тебе не пойти домой? Тебе что, наплевать на сына?
— Коди себя в обиду не даст. Раньше всегда так было. — Керт хлебнул виски прямо из горлышка и почувствовал себя хорошо. Нервозность улеглась, притом он потел слишком сильно, чтобы упиться допьяна. Тока не было, вентиляторы не работали, и в «Колючей проволоке» стояла удушающая жара. Рубашка Керта липла к телу. — Я ему не нужен, а уж он мне и подавно, факт.
— Будь у меня семья, в такое время я б точно был с ними, — Джек по привычке взял тряпку и протер стойку. Он жил бобылем в трейлере позади «Колючей проволоки» и после того, как свет погас, не закрыл заведение, поскольку все равно не мог спать. — Самое правильное дело, чтоб отец был при сыне.
— Ага, и жена должна быть со своим мужем! — фыркнул Керт. Это вырвалось у него раньше, чем он успел спохватиться. Все уставились на него. Он пожал плечами и отхлебнул из бутылки. — Ладно, проехали, — сказал он. — Коди уже не ребенок.
— Все равно, неправда твоя, — продолжал Джек, следуя за взмахами тряпки. — Вон, за рекой сволочь эта проклятая расселась, и вообще черт-те что творится.
— Я слыхал, в городе объявился полковник-летун, — сказал Хэл Мак-Катчинс. — Он был в той вертушке, что долбанулась, но выбрался, ничего. Из пирамиды вылетела какая-то сучонка и сбила их, да так, будто это был бумажный голубок!
— Эта хреновина — ракета, — навалившись на край стола толстым колышущимся животом, Берл Кини взял из вазочки горсть арахиса. — Так говорят. С Марса.
— Нет на Марсе ни шиша, — Джек перестал наводить чистоту. — Ученые доказали. Нет, эта штука привалила откуда-то издалека.
— Ни фига твои ученые не знают, — возразил Берл, чавкая орешками. — Они, черти, даже не верят, что был на земле Сад Эдемский!
— На Марсе одни камни! Они фотографировали Марс, так больше там ничего не видно!
