– Кто меня посадит, дурилка? – спросил он. – У меня папа с замминистра в одном разведбате служил. Так что ты язык прибери, балабол. А то еще и на ногах сломаю – будешь на пятках ходить.
Пятахин обиженно замолчал, но терпения у него хватило ненадолго, он икнул и стал рассказывать про немцев: оказывается, и Дитера, и Болена поместили в сушилку, потому что больница маленькая, мест нет. И теперь немцы лежат в окружении батарей и кирзовых сапог – и от этого очень сильно балдеют.
– А Сандру в мертвецкой положили, – рассказывал Пятахин. – Не одну, конечно, а со Снежанкой и с чесоточной нашей, Рокотовой. Там, между прочим, мертвец настоящий лежит, еще с зимы, говорят, не забрали.
Старичок у стены печально вздохнул.
– Не волнуйтесь, дедушка, все мы там будем, – успокоил Пятахин.
Старичок хлюпнул носом.
– У меня тоже дедушка в прошлом году умер, – сообщил Пятахин. – Мы «Скорую» вызвали, думали его оформлять, а он раз – и ожил. И до сих пор живой, даже в погреб за зеленушками лазит. А каждую субботу по стакану водки и две тарелки окрошки…
Пятахин стал рассказывать про своего дедушку-долгожителя, который всю жизнь работал плотником и питался морковью, черным хлебом и сладким чаем, ну и еще водка по субботам, так вот, он брал колун и перебрасывал его через реку в районе Риковского моста. Дедушка то есть.
Это задело Листвянко, он хмыкнул и сообщил, что и у него тоже есть дедушка, который всю жизнь прослужил в МВД, любил щучью икру и мог поднять телка в сто пятьдесят килограмм.
На что Пятахин ответил, что его дед мог поднять двух таких телков и пробежать с ними по Новому мосту – и обратно.
Они начали лениво спорить, чей дед круче, чей питался суровее и чей кидал дальше колуны и мог сдвинуть одной рукой «Кировец». Я достал таблетку и хотел написать что-нибудь в блог, но никаких мыслей не образовалось, пятахинский и листвянковский деды вытеснили их и теперь вовсю соревновались в моем воображении в метании наковален, спортивной парке в бане, в переноске крупного рогатого скота и в жонглировании рогатым скотом мелким.
Я попытался закрыть голову скудной больничной подушкой, но не получилось, из подушки выставилось старомодное перо и стало жалить меня в щеку. На моих же попутчиков рассказы про могучих родственников подействовали снотворно, оба скоро захрапели, и наш старый сосед тоже захрапел, и я остался один в палате. Наедине с мыслями и ноющим пальцем на ноге.
Мне уже совсем не спалось, по стене вихлялись причудливые тени, я выбрался из скрипучей койки и направился на улицу, с трудом удерживаясь на скользком линолеуме кривого пола. У входа на скамейке сидел Жмуркин. У него над головой покачивалась лампа, вокруг лампы кружились мотыльки и нетопыри, похожие на маленьких, с кулак, птеродактилей. Красиво. Похоже на викторианский роман.
Жмуркин разглядывал себя в зеркальце. Мне показалось, что искал седые волосы.
Однако, тег «Здоровье».
Жмуркина можно понять.
Журкин улыбнулся мне и вдруг тоже рассказал про своего деда. Его дед был полярником и однажды кулаком убил белого медведя.
Мы въехали на мост.
– Смотрите, как речка называется! – воскликнула Жохова. – Порныш!
Речка действительно так называлась.
– Я сам порныш хоть куда, – заявил громко Пятахин. – И по этому поводу хочу сделать мероприятие. Лаура Петровна?
Лаура Петровна после ночевки в автобусе выглядела не очень, поэтому Пятахину попустила.
– Это очень известная река, – сказал я Александре. – Именно здесь погиб старший брат князя Святослава в схватке с половцами.
Александра кивнула.
Пятахин поднялся со своего места и расправил сверток, который он подозрительно держал в руках с самого утра.
– Внимание, внимание! – объявил Пятахин. – В связи с разгулом дикости и мракобесия в нашем отдельно взятом автобусе я решил провести культурно-просветительские мероприятия! В походно-полевых условиях надо знать своего врага в лицо! Не стесняемся, смотрим, задаем вопросы!
Сверток оказался плакатами медицинско-пропагандистского содержания, на тему «мойте руки перед едой». На первом изображался человек, похожий на зомби, с выпученными глазами, с синюшной кожей, одутловатый, с отчаяньем во взгляде.
– Это твоя бабушка? – поинтересовался Дубина-Листвянко. – Запустила себя старушка…
Дубина, оказывается, не такой уж и Дубина. Наверное, в этом есть смысл, в боксе ведь тоже интеллект нужен, иначе надолго в спорте не задержишься.
– Это дифтерия, – пояснил Пятахин. – А это токсоплазмоз.
Пятахин развернул токсоплазмоз, он был не лучше дифтерии, к тому же в деталях.
– Влас, ты где это взял?! – тут же строго спросила Лаура Петровна. – Украл?!
– Да вы что?! – отмахнулся Пятахин. – Что значит украл? Я вообще никогда ничего не крал… Хотя нет, мама учила меня быть честным, в третьем классе я украл сухари…
– Нас не интересует картина твоей нравственной деградации, Пятак, – вдруг красиво сказала Снежана. – Ты где этой дряни набрал?
