Считаем необходимым обратить внимание на факты прибытия в Позднюю Хань в 159 и 161 гг. послов с дарами из Тяньчжу еще и потому, что они до сих пор обычно рассматривались в плане индо-китайских отношений, хотя из описания Тяньчжу очевидно, что она была частью Кушанского царства и послов к императору Хань мог, естественно, отправить только его царь. Так что это факты и из истории кушано-ханьских отношений.
Но выяснение истинной причины умолчания имени кушанского царя в «Хоу Хань шу» непосредственно не помогает решению вопроса о начале правления Канишки. Анализ же истории Чэньпаня в описании Шулэ позволяет лишь уверенно заключить, что принимавший его кушанский царь умер около 125 г. Но неизвестно, был ли это Вима Кадфиз, правивший и после 87 г., или Канишка, наследовавший ему, согласно нумизматическим данным. Поэтому перейдем далее к подробному исследованию двух преданий о Канишке, записанных Сюань-цзаном в первой половине VII в., сюжет которых сходен с историей Чэньпаня.
В первом из них, записанном Сюань-цзаном со слов монахов одного из буддийских монастырей в царстве Цзябиши (о локализации этого царства см. ниже), говорится:
«В трех-четырех ли к востоку от большого [столичного] города у подножия северных гор есть большой монастырь с более чем 300 монахами, изучающими вероучение малой колесницы (хинаяна). [Они] слышали (вэнь), [что] во всех (чжу) давних (сянь) записях (чжи) говорилось (юэ): в старину власть Канишки, правителя царства Цзяньтоло, распространялась на соседние царства, а влияние [его] проникло в отдаленные страны. [Он] водил войска, расширял территорию и дошел до [земель] к востоку от Цунлина. И [правитель] иноземцев, [живших] к западу от реки (хэ-си), только из страха [перед его] могуществом прислал сына в свиту (чжи). Правитель Канишка принял сына в свиту (чжицзы) по особому (тэ) дополнительному (цзя) церемониалу (ли) и повелел менять [его] местожительство [в зависимости от] холода и жары: зимой жить [в одном из] царств Индии, летом возвращаться в царство Цзябиши, а весной и осенью оставаться в царстве Цзяньтоло. Поэтому в каждом из трех мест проживания чжицзы [в зависимости от] времени года был построен монастырь. Этот нынешний монастырь был построен для его проживания летом. Поэтому все стены [его] помещений в рисунках. [На них] чжицзы по чертам лица, одеянию и украшениям очень похож на восточных ся (китайцев. — Л. Б.). Потом он смог вернуться домой. Но в данном царстве заботливо (синь) сохраняли (цунь) [его] прежнее [место] жительства. Хотя [он] был отделен горами идолами, [в этом монастыре] не прерывали [обряд] подношений (гунъ-ян). Потому и теперь множество монахов, начиная и кончая [обряд] медитации (аньцзюй), на общем собрании воодушевленные учением (? — Л. Б.) молятся и чжицзы, [чтобы] получить благословение на самосовершенствование. [Так] продолжалось без перерыва до сих пор» (ДТСЮЦ, гл. 1, с. 38).
Вариант этого предания о Канишке и чжицзы Сюань-цзан услышал и записал еще и в царстве Чжинапуди (о его локализации см. ниже):
