Замечание о любви к торговле явно относилось к населению Дася, поскольку об этом сообщал еще Чжан Цянь. Сообщение же о неумении, а потом и о нежелании отливать деньги из золота и серебра относилось, конечно, к кочевникам Большого Юэчжи (возможно, использовавшим монеты их сюзерена Гелиокла), поскольку в Бактрии, как теперь известно, монеты отливали и чеканили издавна.
В «Хань шу», в описании Большого Юэчжи, овладевшего Дася, за первые годы I в. до н. э., говорится уже, что деньги в нем «такие же, как в Аньси» (ХШ, гл. 96/1, с. 3990).
В описании Аньси еще в «Ши цзи» сказано: «Из серебра делают монеты с изображением лица правителя. После смерти правителя всегда заменяют [их на] монеты с изображением лица [нового] правителя» (ШЦ, гл. 123, с. 3162). А в описании Аньсй в «Хань шу» уточнено: «Также из серебра делают монеты, на лицевой стороне их изображено лицо правителя, а на оборотной — лицо какого-то другого человека (фу-жэнь, см.: ЦХ, 1948, с. 367. —
Приведенные сведения из «Ши цзи» доказывают, что до конца II в. до н. э. в кочевом царстве Большое Юэчжи, находившемся тогда к западу от Давань (Ферганы) и к северу от р. Гуйшуй (Сырдарьи) под сюзеренитетом Дася, деньги не выпускались, а из золота и серебра, полученных от ханьцев, делали утварь. Согласно же описанию Большого Юэчжи в «Хань шу», в нем, поглотившем Дася, деньги были такие же, как в Аньси (Парфии), т. е. серебряные.
Но эти деньги не могли быть выпущены правителями Большого Юэчжи, поскольку, как показало наше исследование, сведения, изложенные в его описании в «Хань шу», были получены в Хань сразу после овладения им Дася. Ханьские послы, отправленные У-ди в середине 99 г. до н. э., побывали в Большом Юэчжи в 98 г., но только в ставках четырех его сихоу, учрежденных в городах бывшей Дася и лежавших к югу от Сырдарьи по Великому караванному пути из Китая, ведшему далее в Аньси. Очевидно, что послы видели продолжавшие обращаться в первые годы в бывших северных землях Дася после перехода их под власть юэчжей серебряные монеты греко-бактрийских царей Евкратида и Гелиокла.
Очень важными для анализа археологических материалов представляются сообщения в описаниях Аньси в «Ши цзи» и «Хань шу» о том, что после смерти правителя его монеты всегда переливались в монеты нового правителя. По-видимому, это было общим правилом в те времена. А это значит, что от того, насколько новый правитель был ограничен в драгоценных металлах для чеканки своих монет, зависела степень изъятия монет из этих металлов, выпущенных при его предшественнике. А от этого, несомненно, зависит и численность нынешних находок монет того или иного царя.
Вот теперь и рассмотрим, какие монеты чеканили правители кочевников-юэчжей, овладевших Дася на рубеже 100–99 гг. до н. э., доказывают ли они и топография их находок мнение специалистов по истории Бакгрии о том, что она распалась на отдельные независимые владения именно после их завоевания.
Нумизматы точно установили, что правители кочевников выпускали в Бактрии подражания (выделено мною. —
Начало эмиссии их датируют концом II — началом I вв. до н. э., исходя из общепринятого мнения о падении власти Гелиокла и завоевании Бактрии кочевниками-юэчжами в 140–130 гг. до н. э. (Массон, 1956, с. 73–74; Зеймаль, 1983, с. 100).
Период обращения подражаний обеих серий заканчивается временем появления первых образцов кушанской государственной чеканки (Пугаченкова, 1967, с. 81; Зеймаль, 1983, с. 102, 125). А так как вопрос о дате создания Кушанского царства и его абсолютной хронологии остается спорным, то и вопрос о времени прекращения эмиссии этих подражаний решается по-разному.
Нумизматы обосновывают свои суждения вроде бы не только общеисторическими соображениями, но и эпиграфическими, метрологическими и прочими нумизматическими особенностями этих монет. Однако трактуют эти особенности так, что они подтверждают ту точку зрения на проблему кушанской абсолютной хронологии, которой каждый из них придерживается.
Ареал обращения подражаний монетам Гелиокла и Евкратида и последующих серебряных монет Герая в Северной Бактрии, определяемый, как правило, по топографии их находок, обобщенно и наглядно показан Б. Я. Стависким на карте-схеме (Ставиский, 1977, с. 116, рис. 13) и обоснован перечнем мест конкретных находок монет и их числа (с. 239–242, прилож. 1). Его данные в части, касающейся Южного Таджикистана, дополнил сведениями о находках последующих лет Е. В. Зеймаль (Зеймаль, 1983, с. 106–109, табл. VIII; с. 126–128, табл. IX; с. 158–159, табл. XI).
