— Почему? — Даже оглушенный болью, в полубессознательном состоянии, он не мог поверить, что кто-то может быть не таким подлым, как он. — Почему?… Почему?…
— Не ради тебя, Паркер.
— Ты спишь с Фрэн Уолкер?
— Нет.
— Тогда почему?
— Потому что она — жертва, Паркер. А я всегда на стороне жертвы.
— Ты уже спас ее однажды — у «Робинз нест».
— Мне больше не придется этого делать. В истории с тобой этого не потребуется. — Он наклонился над кроватью и с ненавистью посмотрел на изуродованное лицо. — Знаешь что, Паркер… Фотографии я жечь не буду. Я их сохраню. Пока в городе живет такой сукин сын, как ты, Фрэн, Берту и мне есть, в случае необходимости, что сказать. Однажды они могут здорово пригодиться.
Когда он уходил из больницы, за столом дежурной сестры сидела Ида Приммер.
— Ужасно, — сказала она. — И у кого это рука поднялась на бедного мистера Уэлка?
— Да, — сказал Гай, — ужасно. — Он спустился на лифте. В это время в коридор, отдуваясь, вошла Полли Уэлк. Она сказала, что «бедный Паркер» и мухи не обидит. «Бедный Паркер» последнее время работает даже по воскресеньям и отказывается из-за этого от церковных ужинов. И опять: «Бедный Паркер… Бедный Паркер». У Полли закапали слезы. Гай помог ей дойти до стула, она села и безутешно разрыдалась.
Доктор Келси вышел из своего кабинета и кивком пригласил Гая войти.
— Ну, — сказал он. — Что случилось?
— Разве шериф тебе не рассказал?
— Я спрашиваю тебя.
— Тут дело такое, Сол… Паркер поправится. И расскажет, что с ним случилось, но, если кто-то вмешается, он может рассказать другую историю. Если же запахнет жареным, тогда я расскажу свою. Только до этого не дойдет.
— Ты уверен?
— Уверен.
— Хорошо. — Сол закурил, устало откинулся на спинку кожаного кресла. — Врачебная этика! Господи! Боже мой, Гай, всему же есть предел! — Он замолчал, глубоко затянулся сигарой, кончик которой сразу же побелел. — А не исчезнуть ли тебе на несколько дней из города? Паркер немного придет в себя и даст свое объяснение, какое бы оно ни было. Может, кто-то еще что-нибудь добавит. По крайней мере, ты не будешь замешан в этом деле. А когда вернешься, все уже утихнет или, уж во всяком случае, история будет выглядеть вполне правдоподобной. Ты ведь знаешь, как все заинтересованы в том, чтобы история выглядела правдоподобной. У каждого есть, что скрывать. Копни поглубже — и столько тайного станет явным, что залихорадит весь этот чертов город.
— Знаю. Или ты забыл?
— Гай! Это было так давно.
— И все-таки… ты понимаешь, почему я все это ненавижу. Ты понимаешь, почему я покрываю людей, хотя иногда, может быть, и не следует этого делать.
— Ты плохо выглядишь, Гай.
— Я, правда, устал.
— Устал — это не то слово.
— Ну, хорошо, Сол, хорошо! — Он рассердился. Нервно зашагал из угла в угол, потом остановился и сказал: — Но я не могу уехать, и ты это знаешь, Сэм никогда не простил бы меня.
— К черту Сэма.
— И Маргрет…
— Она сама уезжает.
Гай повернулся и внимательно посмотрел на него:
— Ты не шутишь, Сол?
— Она сама мне сказала. Едет в Нью-Хавен навестить подругу по колледжу. Мы же оба советовали ей поехать куда-нибудь отдохнуть. Вот теперь она и едет.
— Ясно.
— Я сказал Сэму, что хочу послать тебя на медицинский съезд, который состоится на следующей неделе. Сначала он устроил скандал, напился. Тогда я сказал ему, что на съезде будет Пастен, а за Лэрри в твое отсутствие будет присматривать Боллз. Он опять поднял шум, и я сказал: «Хорошо, буду присматривать за ним сам». — Сол встал и вышел из-за стола. — Гай… не из-за съезда, не из-за этого дела с Паркером Уэлком, чем бы оно ни кончилось, даже не ради встречи с Пастеном — ради тебя самого, Гай. Оставь Лэрри, уезжай из города, хотя бы на несколько дней, иначе ты сам попадешь в больницу.
— Свободных мест нет.
— Я держу на всякий случай одно в психиатрическом отделении.
Гай сел, закурил сигарету и спросил:
— Неужели очень заметно, Сол?
— Да, заметно.
— Хорошо, я… я подумаю.
— Надо не думать, а делать, Гай. Цезаря можешь оставить мне.
— Я подумаю об этом. — Он направился к двери, обернулся и, улыбнувшись, сказал: — Спасибо, Сол.
— Я ведь тоже неплохой врач.
— Спасибо, что не задаешь лишних вопросов.
Когда Гай вышел из кабинета Сола, миссис Уэлк в приемной уже не было. Он направился к стоянке и рядом со своей машиной увидел машину Берта Мосли. Когда он подошел, Берт опустил стекло и окликнул его.
Он сказал:
— Привет, Берт.
— Я слышал, Паркера побили. Хулиганы, что ли?
— Да. — Рядом с Бертом, опустив голову, сидела Фрэн. Он сказал: «Привет, Фрэн». Но она не ответила.
— Как он? — спросил Берт.
— Досталось ему здорово, но жить будет.
— Слава богу. Он видел, кто на него напал?
— Ты, вроде, сам сказал — хулиган.
