Резвой пошел к избе Коновницына, у которого в чулане складывалось трофейное оружие. Мужики повалили вслед за ним веселой гурьбой.
У крыльца стояли одни ребятишки.
– А вы чего ждете, воробьи? – спросил Михаил Илларионович, лукаво поглядывая на ребят.
Мальчики молчали, смущенно улыбались, робели.
– Они, верно, вместе с тятьками пришли, – высказал предположение Кайсаров, стоявший у двери.
– Ну, что же вы молчите? – допытывался Кутузов.
– Нет, мы сами, – наконец осмелел кареглазый паренек в новеньких липовых лаптях.
– Как сами?
– Одни пришли.
– Откуда?
– Из Матрениной.
– Это где же такая?
– Из-под Вереи.
– Ага. А зачем пришли?
– Нам бы ружьецо, дедушка!.. – ковыряя пальцем тесовую обшивку крыльца, сказал кареглазый.
– Хоть бы одно на всех, – поддержал просьбу второй мальчик.
– А что же вы с ними станете делать?
– Француза бить.
– Он нашу деревню пожег. Тетку Марью убил, – прибавил третий.
– И дядю Степана, – разговорился последний, четвертый мальчик, бывший меньше всех.
– А где же вы теперь живете?
– В лесу, у лисьих ям, знаете? – ответил маленький.
Михаил Илларионович смотрел на ребят, горько улыбаясь.
– Дедушка, дайте хоть этот… Как его, забыл… Такой… поменьше… – просил кареглазый.
– Пистолет, что ли?
– Ага, ага! Дайте!
– А вы стрелять умеете?
– Умеем! – уже хором ответили мальчики.
– Как думаешь, Паисий, придется дать? – посмотрел на Кайсарова Михаил Илларионович.
– Придется, ваше сиятельство: парни – бравые, – ответил Кайсаров, пряча улыбку.
– Тогда принеси им карабин и патронную суму, что давеча взяли у пленного конноегеря. Карабин стоит возле окна, в углу.
Кайсаров принес французский карабин и сумку с патронами и передал Михаилу Илларионовичу.
– Тебе сколько лет? – спросил Кутузов у кареглазого паренька.
– В филипповки будет тринадцать.
– Ну вот. Я в четырнадцать лет взял ружье, а ты немного раньше. Ты парень храбрый, будь же таким всегда! Получай!
И Кутузов передал кареглазому пареньку карабин и патронташ.
Мальчик весь зарделся от радости:
– Спасибо, дедушка!
– Спасибо! – благодарили все остальные.
И, окружив счастливца, побежали к коновницынской избе, где полковник Резвой выдавал крестьянам ружья.
Михаил Илларионович сидел на крылечке, удовлетворенно думая: «Народ поднялся, в нем вся сила!»
Наполеона, видимо, тоже очень беспокоит русский народ, партизаны.
Недаром и Лористон так распинался о «варварской войне». Перед партизанской войной весь полководческий талант Наполеона становится бессильным. Так было в Испании, так будет и в России.
Надо окружить Наполеона в Москве партизанскими отрядами, чтоб он без нашего ведома не мог сделать ни шагу. И побольше тревожить его коммуникации.
А чтоб руководить партизанами, надо немедля отправить небольшие военные отряды.
«Ты думаешь, голубчик, разбить нас в генеральной баталии, а вот мы тебя доконаем малой войной!» – подумал Кутузов, вставая.
Каждый день, проведенный нами на этой позиции, был драгоценен для меня и для армии, и мы этим воспользовались.
Кутузов
Партизанская война, которую от Витебска вели своими силами и по своему разумению народы России, приняла в Тарутине более широкие и совершенные формы.
Фельдмаршал Кутузов мудро оценил все значение и мощь народного гнева. Александр I и русское дворянство боялись народа и не хотели давать ему в руки оружие. Ростопчин, только на бумаге неискренне призывавший народ дать отпор врагу, продавал москвичам заведомо негодное оружие. Когда же пришлось уходить из Москвы, Ростопчин предпочел оставить врагу в Московском арсенале 150 пушек и 60 тысяч новых, совершенно исправных ружей и пистолетов, нежели раздать их народу.
Кутузов же не только помогал организовать партизанские отряды и руководил ими, но и заботился об их вооружении. Он взял под свой контроль выступления партизан, тесно связав их с действиями армии.
Кутузов разослал по всем направлениям летучие военные партии под командой молодых энергичных офицеров. Эти партии были костяком, на который опирались и вокруг которого росли отряды народных мстителей.
В треугольнике Можайск – Москва – Тарутино находились легкие военные отряды полковника Вадбольского, капитана Сеславина, поручика Фонвизина. Генерал Дорохов стоял у Вереи. Левее их, между Гжатском и Вязьмой, уже с конца августа действовал отряд Дениса Давыдова. Правее, на Серпуховской дороге, был отряд князя Кудашева, на Коломенской – казачьего полковника Ефремова, у Рузы – майора Пренделя, у Можайска – подполковника Чернозубова.
Москва была охвачена с юга и юго-запада цепью отрядов.
Они истребляли шайки французских мародеров, нападали на отдельные команды и транспорты наполеоновской армии, перехватывали курьеров и брали пленных.
Такая «малая война» была необычайно неприятна, непонятна и тяжела Наполеону: он терял в ней каждый день убитыми, ранеными и пленными сотни солдат.
