Только в начале сентября проехали Адрианополь, а в воскресенье 25 сентября увидали минареты Стамбула, как турки называли свою столицу.
На последней станции у Константинополя Кутузов хотел немного отдохнуть и осмотреться перед въездом в столицу, но сопровождавший русское посольство двухбунчужный паша стал просить Кутузова обязательно въехать в Стамбул в понедельник 26 сентября.
– Что он, так соскучился по своим женам, что не может обождать одного дня? – спросил у переводчика Михаил Илларионович.
– Ваше превосходительство, он говорит, что у них вторник считается несчастливым днем.
– А у нас как раз понедельник тяжелый день, – заметил бывший при разговоре секунд-майор Резвой.
– Пусть турки боятся своих несчастливых дней, а нам не пристало. Хотят, чтобы мы въехали в понедельник, – извольте, въедем, – ответил Михаил Илларионович.
И русское посольство торжественно въехало в Стамбул в понедельник 26 сентября.
Вместо положенных шестидесяти дней пути русское посольство ехало от границы до Константинополя сто четырнадцать дней.
Константинополь встретил Кутузова не только со всеми почестями, какие были обусловлены князем Репниным, но даже еще пышнее.
«Наружная вежливость министерства оттоманского противу меня и свиты моей превзошла некоторым образом мое чаяние», – писал Кутузов императрице.
Прусский и неаполитанский послы, благожелательно относившиеся к России, встретили Кутузова на последней станции перед Константинополем, а остальные только присутствовали при въезде русского посольства в столицу Турции.
На следующий день с утра к Кутузову явился чиновник великого визиря узнать о здоровье почетного гостя и передать ему подарки.
Затем стали приезжать с визитом послы.
И только после обеда Кутузов смог уединиться с поверенным в делах, полковником Александром Семеновичем Хвостовым.
Хвостов познакомил чрезвычайного посла с людьми, с которыми ему предстояло иметь дело, и обрисовал всю обстановку.
Кутузов знал, что положение простого народа в Турции ужасное: деревня разорена непосильными налогами и взяточничеством алчных чиновников.
Нищую турецкую деревню Михаил Илларионович видел собственными глазами во время трехмесячного пути из Дубоссар в Константинополь.
Но Хвостов дополнил эту картину. Он рассказал, что всего у турок насчитывается девяносто семь разных налогов, что существуют такие нелепые налоги, как «за воздух» или «за зубы» – вознаграждение чиновникам за то, что они во время командировок в деревни изнашивают свои зубы.
Крестьяне день и ночь изнывают в работе, чтобы только рассчитаться с податями. Многие бегут, бросая все.
– А что же султан? В чем же его реформы? Ведь от него ждут, что он вознесет Порту? – спросил Михаил Илларионович.
– Селим Третий не Гарун-аль-Рашид: он не интересуется, как живет народ. Его больше тревожат военные неудачи и пустая казна. Он реформирует армию и флот.
– Вероятно, он обыкновенный восточный деспот, жестокий и грубый?
– Нет, наоборот: Селим – образованный человек, любит музыку и поэзию, пишет стихи. А характер у него мягкий, безвольный.
– Выходит, как в поговорке: «От добрых людей мир погибает»? – улыбнулся Михаил Илларионович. – А кто же пользуется у него влиянием? Наш друг – великий визирь, кажется, не очень в фаворе?
– Да, султан не больно жалует этого Рашид-эфенди, – ответил Хвостов. – Первый друг его – сверстник и шурин капудан-паша Гуссейн, прозванный «Кючук».
– Что это значит «кючук»?
– «Маленький». Гуссейн – коротышка. Он мало участвует в делах, живет в свое удовольствие, кутит. Говорят, он уже промотал три миллиона пиастров. Его не любят два главных лица в правительстве – министр иностранных дел Рашид-эфенди и Юсуф-ага.
– А Юсуф-ага кто? – расспрашивал Кутузов.
– Юсуф-ага это «кяхья», гофмаршал султанши-матери, которая по-турецки называется «валиде». Валиде – большая сила.
– У турок испокон веков все дворцовые козни и интриги выходят из недр гарема. И конечно, эта валиде, как мать султана, первое лицо в гареме? Какая она, очень старая?
– Совсем нет, – сказал Хвостов. – Султану ведь всего тридцать два года, стало быть, матери лет пятьдесят. Видно, была когда-то красивая женщина. Она родом из Грузии. Валиде имеет большой вес, но первое лицо в гареме не она, а кызлар-агасы, то есть «начальник девушек», а попросту начальник черных евнухов, стерегущих гарем. В его ведении весь гарем и личная казна султана. Предшественник нынешнего кызлар-агасы, Бешир, фактически правил государством. Его купили в Эфиопии за тридцать пиастров, а когда Бешир умер, то состояние покойного кызлар-агасы оценивалось в тридцать миллионов пиастров. Вот что значит «начальник девушек».
Кутузов внимательно слушал Хвостова и думал:
«Надо постараться не ссориться с этим черным евнухом. И хорошо, что я догадался еще из Ясс отправить царице просьбу прислать для валиде дорогой эгрет!*»
* Э г р е т – страусовое перо, украшенное драгоценными камнями.
Спросил у Хвостова:
– А как же драгоман Порты, господин Мурузи, такой же прохвост, как и его братец, князь Волошский? Тот все норовит учинить нам какую-либо пакость.
