Чисто технически, прошлое у одного поколения общее, но взгляд и восприятие событий у каждого своё. Один и тот же временной период даёт равные возможности всем в нем присутствующим, но одни всегда ноют и сетуют на всех, кроме себя, а другие выделяют главное, двигаются вперед и живут полной жизнью. Мнение автора исключительно мнение автора, основанное на воспоминаниях и дальнейшем жизненном опыте. Это книга – очерк, про то, что было интересно в 80-90-х человеку от 0 до 15 лет. О жизни Кутузовского проспекта и Москвы второй половины XX века. О жителях написано много, кто, с кем, где и когда. Здесь не об этом, а о том, как кружиться история, первых холодильниках и друзьях Винни-Пуха, Тучекукуевске, о быте и мечтах. О троллях, о страшных и настоящих танках на улице и технологическом прогрессе вместе с которым быстро шагали наши бабушки и дедушки и как мы споткнулись, поскользнулись, чуть не упали, но продолжаем весело шагать по просторам.
Первое воспоминание о квартире на Кутузовском проспекте – зимнее, я в белой шубке стою у двери в нашу комнату, которую открывает мой папа.
Интересно, что в воспоминаниях события видятся, как бы со стороны, от третьего лица. Такому взгляду проще «дорисовывать» или насыщать красками воспоминания, точнее сохранять сочность жизни в каждом моменте. Это как посмотреть на фото шикарного заката, снятого на телефон со стандартными настройками. Они не передадут реальной картины, которую вы видели. Чтобы не пришлось словесно «дорисовывать» восторг, есть фильтры, программы для обработки или изначально правильно выставленные настройки. Так же и с воспоминаниями, точнее с категориями людей, которые их воспроизводят. Я «за» правильно выставленные настройки.
И вот, я мечтаю, что бы дверь в нашу комнату открывалась быстрее. В конце коридора стоит опрятная старушка с пучком белоснежных волос и мило (по мнению всех взрослых людей, которые так делают) машет рукой, приседает и улюлюкает. Эти действия производят не очень доброжелательный эффект. Что было дальше, конкретно в этой ситуации, я не помню. Судя по шубке, мне 3 года и очевидно, что это моё не первое появление в квартире, но запомнилось именно оно. Шла зима 1986 года, во время которой Михаил Горбачев вещал о программе полной ликвидации ядерного оружия во всём мире; Испания, наконец, признала Израиль; женщинам Лихтенштейна разрешили участвовать в выборах; появился первый компьютерный вирус и 100 долларов стоили 75 рублей 25 копеек.
Наш дом построили в 1941 году и, в отличии от других домов на Кутузовском проспекте, его заселили не политическими вип персонами и дипломатами, а более простым рабочим людом. Сам дом начали строить ещё до войны, в рамках масштабной задачи по реконструкции, тогда ещё Можайского шоссе. Из-за войны масштаб строительства нового жилья сбавил обороты и многие оказались не в персональной квартире, а с соседями. Дом был ведомственным, от фабрики «Красная швея». Фабрика находилась на Никольской улице (тогда она была «улицей 25-летия Октября»), напротив арки Третьяковского проезда в самом центре Москвы, и занималась производством детских и мужских сорочек из смесовых и хлопчатобумажных тканей. Комнату в двушке дали и моей прабабушке, которая работала на фабрике начальником цеха. Из истории фабрики, помню как бабушка рассказывала, что моя прабабушка вычислила и поймала во время войны шпиона. Точнее сказать не шпиона, а реального вредителя, который, точнее которая, резала рулоны ткани, чтобы их потом нельзя было использовать. А в 2009 году история уже Закрытого Акционерного Общества "Красная Швея 1902" закончилась.
До Кутузовского моя семья жила на Большой Почтовой, в так называемых бараках, но не в самом худшем понимании этого слова. Барак был конечно без ванны, зато с удобствами внутри, а не снаружи. Кухня тоже общая, в трех-комнатной квартире жило несколько семей. Прабабушка, прадедушка, бабушка и её брат занимали одну комнату в восемнадцать метров. Переехав в комнату с чуть большим метражом, с меньшим количеством соседей, конечно, обрадовались. Самую большую радость вызвала, при переезде, ванная с ванной и балкон. Это были в те времена действительно эксклюзивные вещи. А самый-самый эксклюзив, потихоньку и пошел с переименования Можайского шоссе в Кутузовский проспект в 1957.
Так как появилась милая старушка – наша соседка? Кто она, откуда и почему осталась одна? Об этом история умалчивает, остались какие-то смутные воспоминания, что её подселили во время войны, так как ей по какой-то причине негде было жить. Мило улюлюкающая в начале этого повествования, Вера Константиновна, занимала вторую комнату в квартире, при этом мы (во всяком случае я) никогда не считали, что живём в коммуналке.
В квартире было всего 2 комнаты, мы занимали самую большую, которая делилась на спальную зону родителей, моё спальное место между шкафами и остальное пространство, настолько большое, что позволяло строить вигвамы из стремянки, крепости из рулонов туалетной бумаги (которую в те времена когда брали, то брали на всё), ставить обеденный стол, письменный, кресло и прочее. Детство прекрасное время – 22 квадратных метра кажутся дворцом.
