В прежние времена его употребляли в пищу, жарили на нем мясо, поддерживали с его помощью огонь в лампадах и использовали для нанесения водонепроницаемых покрытий на борта парусников. Знахари путем сжигания на огне жира дюгоня, перемешанного с мелко растолченными костями этого животного, получали некий порошок, который считался тогда лучшим «эликсиром любви». Пользовался он спросом и у заморских купцов. В тех же целях принимали вовнутрь и «жемчужины дюгоня» или «слезы дюгоня», как называли рыболовы Аравии семя этого животного. Кожами дюгоней жители Прибрежной Аравии покрывали крыши своих легких жилищ (
Обшивали ими изнутри связанные из тех же пальмовых ветвей легкие лодки для прибрежного лова рыбы. Мастерили из них сандалии, и обтягивали ими деревянные щиты.
Места разделки дюгоня на территории нынешнего Кувейта обнаружены на холме Телл ‘Аказ и на острове Файлака (возраст остатков найденных там животных датируется 300 г. до н. э. — 100 г. н. э.).
Кстати, на знаменитом рыбном рынке в Абу-Даби (ОАЭ) даже в 1980-е годы работала лавка, специализировавшаяся на продаже дюгоней. В 1986–1988 гг. в ней продавали порядка 80–100 дюгоней в год. В наши дни дюгони в прибрежных водах Аравии, вторых по их запасам в мире после Северной Австралии, обитают у острова Марва (ОАЭ), а также между Катаром, Бахрейном и Объединенными Арабскими Эмиратами.
Высказывается предположение, что место разделки дюгоней на острове Файлака, также как и бойня дюгоней, обнаруженная археологами на островке Акаб, что в эмирате Умм-эль-Кайвайн (ОАЭ), возраст которой датируется 5500 г. до н. э., являлись священными местами автохтонов Аравии. «Народы моря», то есть прибрежные аравийцы, исполняли там ритуальные обряды в честь своих божеств[969].
Рестораны Кувейта славятся блюдами, приготовленными из креветок. Спрос на них из года в год растет. Появились даже фермы по разведению креветок. Если в 1930-х годах ежегодный улов креветок в Кувейте составлял примерно 1 тыс. тонн, то в 1966 г. он уже превысил 3150 тонн[970].
Количество верблюдов в караване зависело от его типа, коих, по воспоминаниям путешественников, насчитывалось четыре:
— «легкий караван»: с ним перегоняли в Сирию для продажи на рынках Алеппо и Латакийи, Хамы и Хомса аравийских верблюдов;
— «тяжелый караван» или «груженный»: им доставляли товары, либо товары и верблюдов;
— «караван регулярный»: ходил между Алеппо и Басрой два раза в году, притом из года в год строго в одно и то же время;
— «караван облегченный» или «летучий»: предназначался для переброски через пустыню высокопоставленных служащих Английской Ост-Индской компании, чиновников администрации английских колониальных властей в Индии и состоятельных путешественников. Такой караван, состоявший, как правило, из 20 верблюдов, груженных продовольствием, водой и шатрами, передвигался под охраной вооруженных бедуинов[971].
Торговые караваны, отправлявшиеся из Кувейта в Басру, Багдад и Алеппо, в Неджд и в Центральную Аравию, сообщают арабские историки, разбоям не подвергались. И все потому, что эмиры Кувейта поддерживали тесные отношения с шейхами племен, обитавших в землях, через которые пролегали караванные пути, и строго блюли «законы пустыни». Заблаговременно и щедро оплачивали разрешения на проходы своих караванов через «чужие
Проводников, сопровождавших торговые караваны по «чужим землям», выбирали «с пристрастием». Ими выступали лица авторитетные в своих племенах и хорошо известные среди членов сообщества артелей погонщиков Аравии, Сирии и Месопотамии. За обеспечение безопасности прохода торговых караванов по территориям неподвластных Кувейту племен правители Кувейта предоставляли их верховным вождям довольно широкие торговые и таможенные льготы на своих рынках и в порту.
Путь из Кувейта в Багдад большие караваны преодолевали за 30 дней (в Алеппо — за 70 дней), а малые — за 25 дней.
