Кувейт. Мозаика времен полностью

Своды кувейтской старины свидетельствуют, что шейх Сабах на деле доказал, что он, как никто другой из соплеменников, мог управлять уделом и достойно защищать интересы его жителей. Во-первых, он успешно провел, о чем уже известно читателю этой книги, непростые переговоры с турками в Басре (1756) по вопросу о признании ими удела, образованного племенем бану ‘утуб в Эль-Куте. Во-вторых, урегулировал противоречия и разногласия среди населения Эль-Кута, разделившегося, было, после утраты там власти племенем бану халид, «на два, вставших друг против друга, лагеря»: членов племени бану ‘утуб и тех, кто проживал в Эль-Куте до переселения туда бану ‘утуб. В-третьих, нашел общий язык со всеми обитавшими в округе бедуинскими племенами. Иными словами, продемонстрировал качества правителя мудрого и справедливого, способного договариваться с соседями и «наводить тишину и порядок» в своих землях не только силой оружия, но и «искусством слова», прозорливостью и умом[89].

Первым шейхом семейно-родового клана Сабахов арабские историки называют шейха Сабаха ибн ‘Абд Аллаха (1613). Вторым — шейха ‘Абд Аллаха ибн Сабаха (1663). Третьим — Джабира ибн ‘Абд Аллаха (1698). Четвертым, ставшим первым правителем удела бану ‘утуб в Эль-Куте и заложившим правящую там и поныне династию, — шейха Сабаха ибн Джабира, именуемого в истории Кувейта Сабахом I.

Управлять уделом, со слов кувейтских историков, Сабах I согласился при одном условии, а именно: если все обитатели Эль-Кута, бедные и богатые, знатные и простолюдины, будут безоговорочно следовать издаваемым им уложениям и законам, принимаемым в соответствии с традицией[90].

Становлению независимого удела бану ‘утуб в землях нынешнего Кувейта способствовало и то, что турки, вовлеченные в 1756 г. в войну с Россией и Австрией, пристального внимания своим владениям в Аравии, на окраине империи, за исключением, пожалуй, Мекки и Медины, не уделяли.

Власть шейха Сабаха I ибн Джабира простиралась тогда и на селение Джахра, где имелись колодцы, обеспечивавшие город и торговые караваны водой, а также на ряд островов, в том числе на Файлаку.

К 1758 г. власть Сабахов признавали уже не только жители Эль-Кута, но и обитавшие в его окрестностях племена. Немалую роль в этом сыграло то, что род Сабахов «крепко держался традиций предков». Морской торговлей не занимался. Снаряжая и отправляя из Кувейта караваны, установил тесные и доверительные отношения с шейхами влиятельных бедуинских племен, кочевавших в местах пролегания караванных путей в Багдад и Басру, Алеппо и Эль-Хасу. Платил им за безопасный проход караванов, вовремя и сполна. Отличался щедростью и гостеприимством.

Торговля в Эль-Куте набирала силу. Небольшой портовый городок этот сделался вскоре важным звеном морской и караванной торговли края. Товары, поступавшие в Эль-Кут из Индии, Персии и Южной Аравии, уходили оттуда с караванами в сирийский Алеппо и через него — в страны Средиземноморья. Перемещались с ними и те торговцы, путешественники и служащие европейских компаний в Индии, которым нужно было попасть в Средиземноморье. Сделать же это тогда быстрее всего, и, что не менее важно, безопаснее, можно было, пройдя с торговым караваном через пустыню из Эль-Кута в Алеппо[91].

В марте 1758 г. путешествующий врач Айвис, направляясь из Индии в Европу, оказался в бассейне Персидского залива. Судно, на котором он следовал, бросило якорь у острова Харк. Барон Книпхаузен, глава располагавшейся там в то время датской торговой фактории, рекомендовал ему и его спутникам в качестве кратчайшего маршрута до Алеппо караванный путь из Кувейта. Посоветовал добраться на фаллуке, местном паруснике, до Грейна (Кувейта), где, присоединившись к торговому каравану, проследовать с ним через пустыню до Алеппо. Пояснил, что путь этот составит не более 25–30 дней. Иными словами, сэкономит им довольно много времени — от двух до четырех недель — в сравнении с запланированным ими маршрутом на судне до Басры, а оттуда, с караваном через Багдад, до Алеппо[92].

Книпхаузен, которому шейх Грейна, по выражению барона, «был обязан», послал за ним парусник (31 марта 1758 г.). Возвратилось судно на Харк спустя две недели (14 апреля), с «долгожданным арабом», отмечает в очерках о своих путешествиях Айвис. Однако договориться с шейхом насчет содействия в организации перехода из Грейна в Алеппо не удалось — не сошлись в цене за услуги. Шейх хотел, чтобы ему заплатили 2000 пиастров. Барон же, выступавший от имени путешественников, предлагал только тысячу, максимум — тысячу сто пиастров, и не больше (800 пиастров составляли тысячу индийских рупий или 125 фунтов стерлингов).