Английский политический резидент в Персидском заливе М. Мид, внимательно наблюдавший за ситуацией, складывавшейся вокруг Кувейта, считал, что медлить с предоставлением протектората Кувейту нельзя. Полагаю, что протекторат Кувейту следовало бы предоставить, отмечал он в депеше в Лондон от 28 марта 1898 г., и как можно скоро. Ибо в противном случае «турецкий протекторат над Кувейтом станет реальностью, и Кувейт сделается частью Бассорского вилайета».
Нахожу уместным заметить, писал он, что если по каким-либо неизвестным мне соображениям, мы не обретем Кувейт для себя сегодня, «мы не должны допустить, чтобы он оказался в руках какой-либо другой державы». Любой попытке России или Турции заполучить Кувейт, или даже усилить имеющееся там у них влияние, нам надлежит противиться, и как можно жестко.
Считаю, что преимуществом, предоставленным нам шейхом Мубараком, «следует непременно воспользоваться, и незамедлительно поставить его под наше влияние, если невозможно тотчас же подвести его под наш протекторат»[300].
Тревожили англичан и сообщения о планах Турции и Германии насчет прокладки железной дороги к побережью Персидского залива. Допустить такого развития событий, «пустить Россию и Германию в Персидский залив», в Лондоне никоим образом не желали[301].
Кстати, еще в 1871 г. британское правительство сформировало специальный комитет для изучения вопроса о строительстве железной дороги, которая соединила бы Средиземное море с Персидским заливом. Комитет рекомендовал проложить ее между Сирийским побережьем и Кувейтом[302]. По мнению разработчиков проекта, именно такая железнодорожная магистраль обеспечила бы, когда потребуется, наиболее скорую переброску войск в бассейн Персидского залива для отражения тех или иных акций со стороны русских, которые, как полагали англичане, могли продвинуться туда через территорию Персии. При разработке этого проекта в Лондоне учитывали и сведения насчет Кувейта, полученные от своего политического резидента, полковника Л. Пелли. В справке, подготовленной по результатам его поездки в Кувейт в 1863 г., он характеризовал Кувейтскую бухту, как имеющую важное военно-стратегическое значение для действий в том районе мира кораблей британского флота.
Англия, обеспокоенная усилением интереса к Кувейту со стороны Турции, Германии и России, решила предоставить Кувейту протекторат. Но сделать это скрытно. Придать соответствующим договоренностям с Кувейтом секретный характер.
В ходе беседы с шейхом Мубараком, говорилось в поручении М. Миду, вы уполномочены заверить эмира Кувейта в добром к нему расположении британского правительства. Но только в том случае и до тех пор, пока сам он будет строго придерживаться статей заключенного с ним соглашения о протекторате.
Сближение Британии с Кувейтом, ознаменовавшееся соглашением о протекторате, ускорил визит кайзера Вильгельма в Константинополь и Иерусалим (1898). Он продемонстрировал британцам опасность, исходившую для их интересов от складывавшегося в то время крупного политического альянса в лице Османской империи и кайзеровской Германии, готового к совместным действиям на Востоке. Под прицелом этого альянса оказался Кувейт, как конечная станция задуманной Германией Багдадской железной дороги. Англичане называли ее «шлюзом» для проникновения немецкого капитала на побережье Персидского залива и пролегающие там морские торговые пути, идущие в Индию. Русские дипломаты отзывались о планах немцев, связанных со строительством Багдадской железной дороги, как чрезвычайно опасных для коммерческих и политических интересов Британии в зоне Персидского залива. Высказывались в том плане, что дорога эта, в случае ее прокладки до Кувейта, превратилась бы в «крупнокалиберное орудие Германии, наведенное на грудь британской колониальной империи на Востоке».
