– Понимаешь, если они находят, где что не так, то сразу ищут способ это померять. Перво-наперво, взяли дощечку и дырок в ней наделали – почти одинаковых, на глазок не сразу и заметишь, но каждая следующая – чуть больше предыдущей. Вот они заготовки по номерам и раскладывают – в какой дырке застрянет, такой и номер. Это калибровка по толщине болта. Потом весы точные сделали, болты и наконечники проверять, – Макар улыбнулся в бороду. – Не поверишь, на них два пера от гусака кладешь, и сразу видно, которое легче. Вторые весы – баланс смотрят, если надо, то или у острия или у хвостовика жилу подматывают. Ещё козлики есть. Ну, типа тех козел, на которых мы брёвна на дрова пилим. Если на них болт положить и начать вращать, то сразу видно: если остриё наконечника начинает круги выписывать, значит, кривой. Сейчас вот Тимофей придумал оперение не точно вдоль болта клеить, а чуть под углом.
– И что будет? – искренне заинтересовался старший наставник.
– Болт в полёте вокруг оси вращается и бьёт куда точнее. Хотя тут у них не ладится маленько – болт сам по себе становится точнее, но каждый из них бьёт по-разному. Так что они сейчас ещё одну приспособу делают, чтоб оперение правильно вклеивать, только, боюсь, к сроку не успеют.
– К какому сроку?
– А ему было велено за седмицу научиться десять раз подряд попадать в средний круг мишени. Тогда его на стрельбы в строй поставят. Вот он и тренируется – тут стрельбе, а вечером по результату самострел дорабатывают.
– Что-то слабо у него пока выходит, – прищурился Филимон, – вон, всё время в сторону мажет. Что, никто не подскажет, что надо целиться чуть левее?
– А он и не пытается целиться левее. Они сейчас Алёхину мысль обкатывают. Ещё в первый раз он Тимке посоветовал прикрутить циркуль к самострелу, чтоб стрелять точно. А тот возьми и прикрути. Сначала возле глаза две щепки вогнал, а на дугу – циркуль свой примотал. Целится не по стреле, а сквозь щель между щепками по циркулю этому. Ножку вправо сдвинул – болты сразу левее ложатся, чуть ниже опустил, и болты вверх пошли. А потом нормальный прицел сделали, сейчас его и пристреливают. Это сейчас он целится точно в центр и смотрит, куда болты идут. От этого зависит, как всё потом закрепят. Мартын, вишь вон, ухмыляется, тоже, видать, не понимает, чем они заняты.
– Значит, думаешь, пройдет твой Тимофей проверку на стрельбу? – задумался о чём-то Филимон.
Макар пожал плечами.
– За счет одной только калибровки болтов сумеет, у Сенькиных-то мальцов они не самые лучшие. А если успеют до ума прицел довести и пристреляться, то и подавно. Они там чего-то совсем хитрое ваяют. На том расстоянии, что сопляки мишень ставят, точно, а будет тренироваться, то и на среднюю мишень потянет, если самострел позволит.
– Получится, значит… – кивнул Филимон. – Хорошо, что получится. Ну, а у меня что не катит?
Вечером Лёнька отправился с Макаром в уже привычный обход постов. Воин был задумчив, а отрок хоть и любопытствовал, о чём наставники шептались, внимательно разглядывая Алексея с Кузнечиком, но прямо спросить не решался. Невместно. Впрочем, оставалась надежда, что наставник что-нибудь расскажет сам. Так оно и вышло. Макар уселся на «говорильную» лавочку, вытянул ногу, хитро посмотрел на ученика, улыбнулся в бороду и произнес:
– Ну, спрашивай!
Легко сказать – спрашивай. По прошлым беседам Лёнька уяснил чётко: наставник на вопрос ответит, а может, и того больше расскажет. Но это при одном условии – если задать правильный вопрос. А какой правильный, если он понятия не имеет, о чём наставники говорили? Подумав, Леонид решил начать с вопроса скорее насущного.
– А что делать, если драка?
– А что, кто-то собирается? – удивился Макар.
– Мартыну драку надо, значит, полезут. Я слышал, он Комара подзуживает.
– Ну а зачем, по-твоему, драка нужна Мартыну?
Лёнька задумался.
– Ну, не знаю. Я говорю только, что слышал. Остальные как-то не настроены, вот он и подзуживает.
– Ясно. Тогда давай…
– Считать? – улыбнувшись, подсказал Лёнька.
– Считать, – согласился наставник. – И перво-наперво нам надо понять, что Мартын с этого имеет.
– С драки-то? А что с неё можно иметь?
– А не с драки? Свару-то он в основном раскручивает, что он с неё имеет? Кем был до свары и кем стал после?
– Ну, если так посмотреть, – Лёнька потер нос. – Был никем, а стал вторым в десятке?
– Почти что. Близко, да неточно… – Макар сорвал травинку, засунул её в рот, пожевал, а потом, спохватившись, выплюнул. – Вот же, привязалось. Не был он никем. Если не на второго, то на третьего в десятке он вполне тянул. Да и при обороне Ратного хорошо себя показал, я спрашивал. А вот сейчас он в своём десятке первый. Оттого Семён и теряется, не знает, что делать.
– Как так Пустобрёх первый? – изумился отрок. – Семён же боярич!
