Кузнечик полностью

«Вот же умный, мерзавчик. Получается, нельзя отступить, поскольку наступает-то урядник, а отступать я буду перед Пустобрёхом. Семён про складских к утру забудет, а этот нет, будет потом всю жизнь давить. Значит, придётся грести туда, где светлее. И попробовать вытряхнуть из этого тёмную воду».

– Наставник Прокоп велел к этому зачёту десять раз подряд попасть в средний круг, – Кузнечик решил использовать авторитет старших. Вдруг прокатит? – На то, сколько болтов будет потрачено, ограничений не было. Про то, что самострел улучшить нельзя, тоже речь не велась. Велено было, – Тимка повторил слова наставника, – «там враг, и ты должен попасть. Всё остальное не важно». Будет на следующий зачёт другая команда, буду готовиться иначе.

«Непонятно. Почему я вообще в спокойствие провалился, ничего же особенного не случилось. На поляне, когда кабан, ничего такого, а тут… Или случилось, и как там, на реке, решается что-то? Утону или выплыву?»

В минуты, когда приходило спокойствие, Кузнечик обстановку не считал. Она складывалась у него в голове наподобие картинки, нужно было только правильно уложить её части. Тогда можно было надеяться, что придёт и правильный ответ.

«А остальные? Лёнька и Алёха по сторонам с кнутами. Они не вмешаются. Но и десяток не спустят. Наставники на лавочке сидят, не сдвинулись. Значит, подстроено? Вряд ли – Семён завелся по-настоящему, не играется. Значит, они ситуацию и раньше видели, а я не смотрел. Дурень. И ведь говорил мне Лёнька, а теперь что? Они заставляют меня что-то решить. Меня или Сеньку? Остальных подальше держат».

– На родичей Лисовинов руку поднял! – Мартын предпринял попытку развязать руки себе и Комару, потеснив позиции старших отроков.

– Потом пожалуешься наставнику Филимону, – равнодушно пожал плечами Лёнька.

«Интересно, а если я не уступлю, он остановится или нет? А если нет, то что будет делать? А что вообще сейчас со мной можно поделать?»

Довести до конца эту мысль Сенька ему шанса не дал.

– Ты что, не понял, что тебе ВЕЛЕНО? – у Семёна наконец прорезался голос. – Я. Тебе. Сказал. Снять. Ясно? – и Сенька, не сдержавшись, с силой пихнул Кузнечика в грудь. Тот, не ожидавший нападения, не удержался и улетел назад, умудрившись, впрочем, извернуться и упасть на бок, а не на пятую точку, как рассчитывал Семён.

«Ага, вот что можно. Драться, значит. Сам, значит. А Лёнька говорил, Комара натравят».

Кузнечик поднялся на ноги и, взвесив варианты ещё раз, принял решение, делая шаг навстречу своей злости, которая дожидалась своего момента где-то в сторонке.

«Ну, драка так драка. Щас как дам, может, посветлеет».

– Прежде чем что-то сделать, будешь сначала спрашивать у меня, я сам решу! – Семёну ничего не оставалось, как продолжить наступать. – И чтоб я тебя возле сестры на видел! Яс…

Семён попытался опять толкнуть Кузнечика, пусть и не опрокинуть его, но хотя бы сдвинуть назад, но у него не сильно это получилось. Разозлённый Кузнечик схватил его за воротник, грамотно провёл по кругу, так что, сверкнув пятками прямо перед носом донельзя удивленного Лёньки, противник плавно пропахал носом землю.

– Стоять! – донёсся до отроков крик наставника Филимона. – А ну, стоять, я сказал!

Ринувшийся было в свалку Мартын отскочил назад. Комар, схлопотав кнутом от Алексея, завопил и отпрыгнул, внезапно сообразив, что лупить их сейчас будут старшие отроки, а значит, не по-детски.

К тому моменту, когда наставники добрались до места происшествия, Сенька и Кузнечик совершенно по-дворовому, без никаких правил катались по траве и пытались мутузить друг друга. Лёнька и Алёха держали всех на расстоянии, но сами разнимать не пытались, только косились на спешивших к месту драки наставников.

Филимон подошёл к площадке, посмотрел на катающихся по земле мальчишек, пожевал губами, неодобрительно пробурчал:

– Их вообще учили на рукопашке чему-то? – перевел взгляд на Лёньку и поднял бровь.