– Любое животное, которое живет в популяции с высокой плотностью, будет менять свое поведение. Они темнеют, начинают быстрее двигаться, становятся агрессивными. Еще до того как понимают это, они становятся роящейся саранчой.
– Агрессивной роящейся саранчой?
– Они передвигаются большими группами и пожирают все на своем пути. Они даже съедают собственных мертвых. Совсем не такие, как зеленые одиночные кузнечики. Люди – такие же.
– Люди? – Внезапно Судзуки кажется, будто его позвали по имени.
– Когда люди живут в больших городах над головой друг у друга, они начинают сходить с ума. Люди, которые живут своей собственной жизнью, вдруг оказываются в тесноте, собранные в одном месте. Пробки на дорогах в часы пик, толпы в туристических местах… То, как это работает, поистине завораживает.
Судзуки замечает, что энергично кивает, хотя совершенно не собирался этого делать. Он повторяет слова, сказанные ему когда-то его пожилым учителем:
– Человеческие существа похожи не столько на других млекопитающих, сколько на насекомых.
– Верно. Совершенно верно.
Приятно слышать, что его суждение оказалось «совершенно верным». «Хотя, вероятно, сейчас неподходящее время спрашивать, похожи ли пингвины на насекомых».
– Любой кузнечик может потемнеть и превратиться в саранчу. Они могут расправить свои крылья и улететь прочь. Люди такого сделать не могут, но они становятся более агрессивными.
– Люди всегда так себя ведут? Как рой?
– Особенно в крупных городах. – Взгляд Асагао острый, но нельзя сказать, что он угрожающий. – В городах гораздо труднее жить мирной жизнью.
Судзуки представляет себе стройное деревце, растущее спокойно и твердо среди бурлящей толпы. В то же время он ощущает, как внутри него усиливаются подозрения. Они просто беседуют о саранче, но это все больше и больше выглядит так, будто Асагао признается ему, что он – Толкатель.
Лицо Асагао бесстрастно. Но в самой глубине омутов его темных глаз затаился свет, который, подобно лучу фонарика в темноте, освещает Судзуки, испытывая его.
Он старается не сглатывать. Ему кажется, что, стоит его горлу издать какой-нибудь нервный звук, Асагао тотчас сбросит маску, перед ним предстанет Толкатель и набросится на него.
– Вы хотите сказать, что, если б людей было меньше, жизнь была бы более мирной? – спрашивает он.
– Скорее всего, – без колебаний отвечает Асагао.
Судзуки хочет спросить его: «И, поскольку вы хотите снизить общую численность людей, чтобы помочь тем, кто превратился в роящуюся саранчу, снова стать нормальными, вы толкаете людей под колеса машин и поездов?»
Спустя пару мгновений он замечает, что рядом с ним стоит Кодзиро с его телефоном в руках – Судзуки по рассеянности оставил его на обеденном столе. Теперь Кодзиро нажимает на кнопки.
«Нет!» Он поспешно отбирает его у мальчика, боясь, что тот случайно позвонит Хиёко. Должно быть, он повел себя немного агрессивно, потому что глаза Кодзиро удивленно расширяются.
– Он может очень легко сломаться, если его тронуть.
Это жалкое объяснение, совершенно неубедительное.
– Ничего подобного, – многозначительно говорит Кентаро. – Он врет – это сразу ясно по тому, как он это сказал. Просто не хочет, чтобы ты трогал его телефон, – громко шепчет он в ухо своему маленькому брату.
Кодзиро согласно кивает, затем уныло возвращается к своей открытке. «То-ки-о, рай-он Бун-кё…»
Он возвращается в парк и идет через его ухоженную часть, где весело разбрасывает брызги фонтан. Вода описывает в воздухе элегантную дугу и падает в пруд. Удары струй о зеркальную поверхность заставляют идти мелкой рябью отражения дзелькв. Их переплетенные голые ветви, отражающиеся в пруду, напоминают сложную, пульсирующую от тока крови сеть кровеносных сосудов. Необычное зрелище. Внезапно струи фонтана исчезают.
Ссутулившись, Кит направляется к своему спальному месту в дальней части парка. Он думает о своей встрече с Кадзи, произошедшей час назад.
«Почему я должен убить себя?» – негодующе спросил Кадзи в самом начале, но в процессе разговора с Китом он пришел к пониманию. Кит думал, что ему, может быть, придется упомянуть трех дочерей Кадзи, или же достать свой пистолет и пригрозить, что застрелит его, если Кадзи себя не убьет, – но до этого не дошло.
Кит спросил, была ли встреча просто предлогом и что именно он подстроил, и Кадзи мгновенно во всем признался. «Я нанял кое-кого, чтобы уничтожить тебя», – повинился он. Слово «уничтожить» звучало настолько старомодно, что Кит скривился в гримасе. «Китов нужно сохранять, а не уничтожать», – подумал он.
– Он должен был ждать нас здесь! – простонал Кадзи. – Мы же договорились!
– Я тебе сочувствую.
Очень быстро Кадзи покинули остатки воли к сопротивлению, и он безропотно подчинился.
