Я уже столько раз сегодня бровь изгибал, что у меня мышца соответствующая заболела. Намёк куратор понял правильно, нахмурился и придавил меня чем-то. В стул вжало, тот затрещал, но главное, мне челюсть зафиксировало.
Попробовал разжать не получилось. Ощупал челюсть пальцами — ничего. Вниманием ощутить тоже ничего не смог. Как и воздействовать телекинезом.
Это уже походило на конкретный такой вызов, но я решил, что превращать знакомство в балаган точно не стоит, и что в качестве исключения стоит действительно помолчать.
Куратор подождал, убедился, что никто мешать не будет, и вернулся к девушке.
— Елена, вернёмся к тебе. Хватит уже смущаться. Учись держать лицо. Точно пригодится. Касательно прозвучавшего вопроса. Да, это та самая Блохина.
Теперь я уже две брови вскинул, мол, что за та самая-то? Это заметил тот заурядный парень и дал ответ вместо куратора и самой девушки.
— Ты что, не слышал про род Блохиных? Про Левшу тоже не слышал? Он ковал микро-артефакты ещё в те времена, когда никакой техники не было. Последние лет сто про них особо ничего слышно не было, но Блохина заблистала в том году на конкурсах. Гений-аниматург.
И как здесь молчать? Я вот про это ничего не слышал и не знаю. Мой взгляд куратор понял правильно и решил, что лучше удовлетворить любопытство.
— Покажи им, чтобы вопросы отпали, — попросил он девушку.
Та залезла в карман юбки и достала… Ну, какую-то мелкую хрень, размером не больше мобильника. Проведя по этой хрени пальцем, девушка добилась того, что она ожила и… Превратилась в подобие живого существа, только из металла и шестерёнок. Да это же котёнок! Самый настоящий, двигающийся, сделанный из металла живой котёнок размером с детский кулачок!
Зрелище заинтересовало всех, и класс дружно подался к Лене, чтобы посмотреть на чудо вблизи. Я тоже подался. Любопытно же!
— Насмотрелись? — не скрывая раздражения, спросил куратор. — А теперь все быстро по местам, иначе до утра не закончим.
Всё ещё не имея возможности говорить, я потыкал пальцем в артефакт, который водил мордочкой из стороны в сторону, потыкал пальцем в сторону Лены и показал большой палец, выражая, что это очень круто.
— Эварницкий… — рыкнул Фёдор Михайлович. — Хватит смущать девушку! Марш на своё место!
Вернулся я без всякого сопротивления. Теперь мне было реально любопытно, с кем придётся учиться. Я тоже делал подобную фигурку, когда мастерил музыкальную шкатулку для Фетисовой, поэтому хорошо представлял, насколько сложную работу увидел. Нет, даже не так. Насколько нереально сложную работу для девушки, у которой не было бонуса в виде божественного языка. Если другие ученики удивят чем-то схожим, то одно это уже стоило принесения клятвы. Посмотреть на такие таланты вблизи дорогого стоит.
Куратор восстановил порядок, и знакомство продолжилось. Лена тоже смогла завершить свою речь. Сообщила, что собирается продолжать совершенствовать мастерство в области создания малых и сложных систем. В чём её главный талант и заключался.
Следующим, кто представился, был наш полубог. И знаете что? Он охотно об этом заявил. В который уже раз.
— Михаил Драганович, — представился он. — Полубог. Мой отец покровитель кузнецов и артефакторов — сам Драган.
Мне очень захотелось это прокомментировать, потому что Драгана я встречал, тот ещё старый хмырь, но удержался. И не удержаться, когда куратор, уловив момент, дополнительно меня прижал.
— Фамилия-то у тебя есть? — скептически хмыкнула мрачная штучка.
— Есть, — вильнул взглядом парень.
— Выпивохин, — сдал его куратор. — Михаил Драганович Выпивохин.
Я забулькал, тихо заржав. Драган — тот ещё алкаш. Поэтому фамилия — что надо!
— Не надо стесняться своей фамилии, — заметил Фёдор Михайлович. — Продолжай.
— Да что рассказывать… — окончательно растерялся наш парень. — Талант у меня к артефакторике и кузнечному делу. Металл чувствую как родной. Всегда знаю, куда и как ударить, как силу приложить. Талант в звёздах высокий. Двадцать семь их у меня. Хочу учиться… Да всему. Продвинутой ковке в первую очередь.
— Хорошо, учтём, — пообещал куратор. — Кто следующий? Давай ты, — указал он на вторую девчонку в нашей группе.
— Ну… э-э… — заблеяла она, поднимаясь. — Я это. Даура. Воть.
Она так и сказала. Воть.
В который уже раз куратор потёр переносицу.
