В данном ключе риск был оправдан. Да и какой риск? Вряд ли что-то угрожало самой империи. Скорее, наоборот. Дела этого Эварницкого шли ей на пользу, пусть и в незначительном масштабе. Эту карту можно было разыгрывать и дальше, а то, что игра сопровождалась лёгким хаосом… Так что такого? Жизнь вообще штука неопределённая.
Когда на стол лёг доклад, что Эварницкого попытались устранить, а тот вызвал марионетку храмов на кофейную дуэль — император немного удивился и заинтересовался. Опять всё перевернул. Но как-то мелочно, что ли. Признаться, император ждал от трикстера большего. Когда на стол лёг запрос от Эварницкого к нему, императору, о финансировании, уровень интереса вырос ещё на пару градусов. Как и здравое беспокойство. Впрочем, зачем парню понадобилось безлюдное место, понятно. Намечался конфликт с храмом, и в худшем случае там бы началась локальная битва персонификаций. Что было бы отличным вариантом развития событий. Особая команда с особым оружием была наготове. За такое храмы получится прижать ещё больше, сдвинуть их сразу в нескольких позициях. Осталось подождать.
Но вот когда поступил сигнал тревоги и императору сообщили, что в старом колизее зафиксирован источник энергии смерти класса «хана миру», стало как-то резко не до шуток, и ситуация из интересной переросла в разряд — да что вообще происходит?!
От прихода Лодочника и меня пробрало, что уж говорить обо всех остальных, кто здесь собрался.
Харон появился, осмотрелся, достал своё весло и очертил вокруг себя круг. После чего уселся на предложенный стул, опершись на весло. Будто король на троне, а в руках у него — верный меч. Величия в этом древнем существе хватило бы на тысячу императоров.
— Дитя Хаоса, — проговорил он в привычной манере, то есть медленно, глубоким голосом.
И думай, что хочешь.
Ткань реальности перестала рваться. Риск уничтожения мира тоже отошёл на задний план, и я про себя выдохнул. Ещё ничего не закончено, но главная часть моего безумного плана пришла в исполнение.
Внезапно всё остановилось. Почти всё. Или около того. Сложно сказать, когда вдруг воздух становится тяжёлым, так что почти не вздохнуть. Прямо из света недалеко от меня соткалась воинственная женщина в серебряном доспехе. Огляделась и уставилась на меня, не сказать, что по-доброму.
— Ты понимаешь, что натворил, смертный? — спросила она, оглядевшись и найдя виновника.
— Дамочка, вас на вечеринку не звали, — ответил я. — Но раз уж пришли, кофейку не желаете?
— Кофейку? Да ты понимаешь, с кем говоришь?! — разъярилась она.
— С космической гопницей? Ближе к делу, дамочка. Чего надо-то? Вы нас от важных дел отвлекаете, между прочим.
— Ты не можешь его убить, — заметил Харон.
— Могу! Он нарушил баланс!
— Баланс нарушен не был. Как видишь, мир уцелел.
— Ты не имеешь права покидать свой пост! — не сдавалась дамочка.
— У него рабочий перерыв. Сколько тысяч лет ты работал без перебоя, Харон? — вклинился я.
Дамочка зыркнула на меня, и я тут же оказался зафиксирован с помощью золотых цепей. Сжало, скрутило, подвесило в воздух, ещё и цепью рот пережало.
Ну, это наглость!
— Ты нарушил договор, — продолжила давить женщина на Лодочника. — Тебе нельзя приходить в миры смертных!
— Я знаю свой договор, — сверкнул глазами Харон, и меня лишь отголоском придавило дополнительно. — Там нет пункта о том, что я должен отказываться, если меня приглашают.
— Да что за идиот тебя приглашать будет?! — продолжала возмущаться женщина. — У тебя что, свой культ появился?
— Меня пригласили выпить кофе, — невозмутимо ответил Лодочник.
Теперь я знаю, что такое абсолютная невозмутимость, которую тренировали тысячи лет.
— Кофе? — как-то растеряла свой пыл женщина.
Она огляделась по новой. Чем больше деталей отмечала, тем сильнее её брови прыгали. То вниз пойдут, хмурясь, то вверх от удивления.
— Смертный, — посмотрела она на меня. — Ты позвал Харона… Чтобы угостить его кофе?
Я промычал ответ и свободными пальцами показал ей средний.
— Говори! — потребовала она, освободив мне голову и рот.
— Пошла в жопу! — заговорил я.
— Ты сумасшедший, я поняла, — пришла она к выводу.
— Кто бы говорил. Пришла, куда не звали. В цепи меня загнала. Нормальные так не делают.
— Нормальные не приглашают Лодочника в гости.
— А я ненормальный.
— Назовись.
— Уж будь добра, ты первая. Раз так нагло ворвалась сюда и отвлекаешь нас от важных дел.
— На твоём языке моё имя прозвучит как госпожа Баланс.
— Меня удивляет, что ты знаешь русский язык, но он не совсем мой и божественная речь мне вполне знакома. Так, значит, ты одна из дочерей Порядка?
— А ты много знаешь, — прищурилась она. — Так кто ты? Хотя я уже вижу. В тебе есть Хаос.
— Поразительная наблюдательность для той, кто именует себя госпожой Баланса. Я Элиот Сказитель. Дитя Хаоса. В некотором роде мы с тобой родственники.
— Проблемный, значит, — поморщилась она.
— Звучит так, будто я наркоман, стащивший родительское серебро.
— Ты куда хуже. Ты нарушитель Баланса.
— Дамочка, оглядись. Баланс здесь нарушаете только вы.
