В Ровно был еще один интересный для советской разведки штаб — Штаб высшего руководителя СС и полиции на Украине обергруппенфюрера СС и генерала полиции Ганса Адольфа Прютцмана. Он находился в основном в Киеве и редко приезжал в Ровно. Однако за его ровенской квартирой по адресу Кенигсбергштрассе, дом № 21, партизаны внимательно следили. Именно медведевцы зафиксировали крупное совещание в этой временной «хате» Прютцмана. Даже получили данные, что вел заседание обергруппенфюрер СС и генерал войск СС Эрих фон дем Бах-Зелевски — палач Волыни, Белоруссии и восставшей Варшавы. Только после войны стали известны некоторые нюансы этого заседания. По всей вероятности, там зачитывалась директива Гиммлера о немедленном очищении от партизан территорий на севере Украины и в Центральной России.
7 сентября 1943 года Прютцман получил от Гиммлера еще одно письмо:
Быстрое наступление войск 1-го Украинского фронта (УФ), которым с октября 1943 года по март 1944-го — до тяжелого ранения, ставшего смертельным, — командовал генерал армии Н.Ф. Ватутин, и боевые действия партизан помешали гитлеровцам совершить этот акт геноцида. Потом армиями 1-го УФ руководили прославленные полководцы — маршал Г.К. Жуков (март — май 1944 года) и маршал И.С. Конев (май 1944 года — июнь 1945 года).
Москву, Лубянку, Медведева и Кузнецова интересовало содержание совещания на квартире у Прютцмана, но через два дня у себя в доме собрал своих исполнителей генерал Ильген. Перед самым совещанием он попросил Лисовскую приготовить кофе в небольшой комнатке и в ходе непринужденного разговора он для разминки сообщил подчиненным о том, что принято решение о полной ликвидации партизанских отрядов, действующих на Ровенщине. В первую очередь подлежал уничтожению отряд «Победители». Операция была назначена на 8 ноября 1943 года. Подобную информацию получила и Мария Микота. А Николаю Кузнецову помимо этого стало известно также и о разгрузке воинского эшелона в Киверцах — в территориальной близости от места дислокации основной базы отряда…
Крайне озабочен обстановкой был и Дмитрий Николаевич. Некоторые ему предлагали срочно сниматься с отрядом и уходить. Он понимал — у противника две с половиной тысячи карателей, у него — чуть более семисот бойцов. В походе подразделения отряда будут беззащитны из-за нехватки боеприпасов и отсутствия инженерного оборудования — окопов, траншей, землянок, фуража… И он принял единственно правильное в сложившейся обстановке решение — дать бой карателям! Потом он скажет:
Если говорить исходя из прочитанного об этом бое, следует заметить, что только высокий патриотизм, беззаветное мужество, массовый героизм бойцов и командиров и, конечно, точный расчет опытного оперативника Д.Н. Медведева помогли им одержать победу. В решающий момент, когда центральные позиции и штаб отряда могли быть смяты, в дело вступило резервное подразделение — усиленная рота Виктора Семенова.
Одна часть ее бойцов навалилась на артиллерию и минометы карателей, захватив их и перебив расчеты. После этого неприятельские стволы ударили по недавним их владельцам. Другая часть бойцов взяла в мешок командный пункт (КП) и радиостанцию, через которую шло управление боестолкновением. Около двадцати офицеров штаба карателей погибли. Был убит и сам командующий карательной экспедицией генерал-майор СС фон Пиппер. Его еще называли «мастер смерти» — и свои, и враги. На центральноевропейских театрах военных действий он заработал эту кличку — был жесток и свиреп не только с вооруженным противником, но и с мирным населением.
Анализируя решение Медведева задействовать «семеновцев», автор задумался, а не вспомнил ли Дмитрий Николаевич при выработке плана сражения с карателями исторический опыт Куликовской битвы, когда Дмитрий Донской для отсечения литовского войска использовал «засадных» людей во главе с воеводой Владимиром Андреевичем Бреноком. Что-то подобное было и с Наполеоном под Тарутином, и с Паулюсом под Сталинградом.
