Обстановка партизанам-разведчикам была ясна — они попали в безвыходную ситуацию. Бандеровцы сначала стояли полукругом, сбившись у входной двери. Потом стали постепенно окружать наших воинов. И тут Кузнецов потянулся в карман якобы для того, чтобы достать зажигалку, и что-то мельком крикнул Каминскому. Тот рухнул на пол. Вместо зажигалки в руке у Николая Ивановича оказалась граната. Бандеровцы ринулись к двери. Образовалась давка — каждый норовил выбраться из ада первым. И тут раздался оглушительный взрыв. Воспользовавшись суматохой, Каминский схватил портфель с отчетом «Пуха», вышиб плечом ветхую оконную раму и попытался скрыться под покровом ночи, но был сражен автоматной очередью. Белова националисты закололи ножом на посту…
Партизаны тяжело переживали гибель Кузнецова и других своих товарищей по борьбе. Особенно горевала Лидия Лисовская, которая не раз, рискуя жизнью, выполняла задания Николая Ивановича. После освобождения Ровно мужественная женщина эмоций не скрывала. Она часто повторяла и друзьям, и скрытым врагам, что знает о деятельности действовавшего в Ровно местного подполья такое, от чего могут полететь очень большие головы. Думается, она имела некую информацию о предательстве в какой-то точке партизанской орбиты. А воины, особенно тайного фронта, открыто говорили, что они «друзей за ошибки прощали, лишь измены простить не могли».
Как уже говорилось выше, вскоре группу партизан из Ровно пригласили в Киев для награждения. Все поехали туда поездом, а Лидию Лисовскую и ее двоюродную сестру Марию Микоту, тоже известную партизанку, по чьему-то приказу отправили на грузовике. Это был американский «студебеккер» с военными номерами. 26 октября 1944 года в дороге около села Каменка их убили якобы бандеровцы, переодетые в форму советских офицеров. Но кто сообщил бандитам о том, что две женщины будут ехать именно в этом грузовике? Откуда узнали дату, маршрут? Убийц тогда не нашли. Хотя под подозрение попали конкретные лица, никто не был наказан и практически глубокого расследования не проводилось. Кто-то же тормозил этот процесс?
Будем надеяться, что в 2025 году завеса тайны приоткроется…
Правда требует стойкости: за правду надо стоять или висеть на кресте. К истине человек движется. Правды надо держаться — истину надо искать.
Первым, кто сразу принял версию гибели партизан-разведчиков Кузнецова, Каминского и Белова в Борятине, был бывший офицер-партизан Василий Петрович Дроздов. Он понимал, что истину нельзя понять и принять с листа, ее нужно прожить, испытать. Она должна стать частью самого тебя. Истина — это семя, дающее всходы в человеческом сердце. Кузнецов был для Василия Петровича истиной, которую они испытывали вместе, а теперь, когда друга не стало рядом, она осела в нем, в Дроздове, и требовала ответа — найти останки героя и достойно предать земле.
Через многочисленные опросы местных жителей Василий Петрович, похоже, приблизился к раскрытию истинной картины гибели своего партизанского однополчанина Николая Ивановича Кузнецова. Он беседовал со многими борятинцами, в том числе и с хозяином хаты Степаном Голубовичем, который, как считал Дроздов, дал объективный ответ о случившемся в его доме.
Слухи об активности партизана быстро дошли до местных бандеровцев из УПА*. Весной 1945 года, договорившись заранее с местным жителем Иваном Маловским о встрече по поводу выяснения обстоятельств гибели и захоронения троих советских партизан, его друзей по отряду «Победители», Дроздов спокойно вошел в хату, где его уже ждали палачи. Не знал он, конечно, что Маловский — ярый сторонник бандитов.
Его убили с необычайной даже для того времени жестокостью. Офицеру-чекисту отрезали уши, выкололи глаза, вырвали кузнечными клещами зубы, переломали руки и добили еще живого тяжелым мельничным жерновом. Как потом выяснилось, его труп бандиты на лошадях крестьянина Михаила Возного вывезли в урочище Хлевище в Гудоровом лесу и бросили в старом окопе, близ могилы Кузнецова.
Самого же Маловского настигло справедливое возмездие. Он и его сын Петр подписали себе смертный приговор, рассказав соседу о ликвидации Дроздова. Их задушили удавкой — «цуркой», а трупы сбросили в глубокий колодец.
Эстафету Василия Дроздова подхватил один из ближайших соратников Николая Кузнецова, ставший сотрудником органов госбезопасности, Николай Струтинский. Уже осенью 1959 года в рамках расследования уголовного дела по обвинению бывшего вояки УПА* Юлиана Данильчука следователь УКГБ по Львовской области постановил эксгумировать останки Василия Дроздова. Место его захоронения чекистам показали местные жители.
