Но вдруг все изменилось. Синяя энергия, искрящаяся серебристыми всполохами, словно звездное небо в ясную ночь, начала распространяться по миру, двигаясь в мою сторону. Она была невероятно мощной, живой, и каждый ее шаг приносил с собой возрождение. Там, где она касалась мертвой земли, жизнь вспыхивала с новой силой. Люди поднимались, животные оживали, растения начинали цвести так пышно, как никогда раньше.
И в этот момент я услышал голос:
— Мам, ты так перестараешься.
Это была Энн. Ее слова прозвучали так естественно, словно она стояла рядом, хотя я знал, что ее здесь нет. Но в тот момент это было неважно. Важно было то, что мир вокруг меня снова дышал, жил и цвел. И возможно Энн больше не захочет меня прибить.
Как вы уже догадались, моим спасением была прекрасная Лигея. Я скоро начну говорить, как Элиниор. Но согласитесь, он ведь чертовски прав. Эта женщина прекрасна, и теперь она стала спасительницой этого мира.
Лигея, избавившись от физического тела, опять стала линеей. Она подлетела ко мне и забрала меня в себя.
— А это тебе не повредит? — заволновался я, вспоминая как уничтожал все на своем пути.
— Деточка, твоя сила сейчас всего 1,87 процента от моей. Как ты мне можешь навредить?
— Всего? — я был в шоке, какая же у неё тогда сила? И как я уничтожал все такой ничтожной силой?
— Лапочка, — заговорила Лигея нежным голосом. — Твоя сила ничтожна для линеи, а не для человека. Я же говорила вам, что смешной мальчик, который от меня все время убегал к себе, помер бы на 1,37. Тут даже немножко больше было. 1.87.
— Всего, — вздохнул я.
— Ну может 1.88. Не больше.
— Уже получше. А как ты воскресила людей? Разве смерть обратима?
— Ты прав. Смерть физических необратима. Но от того момента, как ты начал все уничтожать и до того момента как я все воскресила и секунды не прошло. Так можно.
— Как секунды? Я же столько всего успел надумать?
— Так ты же теперь линея. Конечно, ты быстрее думаешь. Ничего не ограничено физическими характеристиками. Энергия может мгновенно обрабатывать огромные объемы информации.
Я смотрел на нее шокировано, а она продолжила:
— Чтобы ты понял, у тебя просто стало намноооого больше оперативки.
Ко мне подлетела Энн. Она по прежнему была в своем физическом теле.
— Ну что, Кузнецов? Делать глупости еще не надоело?
— А что я мог поделать, если Горгоназакал вырвал меня из тела? Кстати, а ты его тоже воскресила? — обратился я к Лигее.
Она лишь развела руками:
— Увы и ах. Лениво было.
— Что ты мог поделать? — спросила Энн, насмешливо глядя на меня. — Ну, может быть, включить мозги и отлететь в космос? Если, конечно, не хотел создать такую драматическую пафосную сцену.
Вы знаете, есть такие люди, которые всегда правы. И это, честно говоря, немного раздражает. Они словно ходячие энциклопедии, эталоны здравого смысла, и кажется, что их мнение — это незыблемая истина, высеченная в камне. И чем больше они правы, тем сильнее хочется найти хоть что-то, в чем они ошибаются.
Иногда ты с самого начала понимаешь, что они говорят правильно. Их слова логичны, аргументы железобетонны, и ты внутренне киваешь, признавая их правоту. Но вот беда — делать так, как они советуют, совсем не хочется. Почему? Может, из-за упрямства, а может из-за того, что их уверенность в своей правоте кажется слишком уж навязчивой. Или, возможно, ты просто не хочешь чувствовать себя ведомым, как будто твои решения — это всего лишь результат их влияния.
И вот ты стоишь на распутье: разум говорит одно, а сердце — совсем другое. И ты выбираешь путь, который, возможно, не самый логичный, не самый правильный, но зато твой.
— Кузнецов, не заливай, разум тебе никогда ничего не говорит. У тебя его по-просту нет.
— Энн, — возразил я. — Ты думаешь, что можешь быть всегда права! Но вот в чем загвоздка: жизнь — это не математическая задача, где есть только один правильный ответ. Она полна полутонов, неожиданных поворотов и ситуаций, где логика уступает место интуиции, а расчет — спонтанности.
Энн закатила глаза, но я продолжил, чувствуя, как во мне растет уверенность:
— Да, возможно, у меня не всегда получается мыслить так же четко и рационально как ты. Но это не значит, что я не могу чувствовать, что для меня правильно. Иногда нужно просто довериться себе, даже если это кажется нелогичным.
Она скрестила руки на груди и посмотрела на меня с тем выражением, которое я знал слишком хорошо — смесью скепсиса и легкого раздражения.
— Кузнецов, — сказала она, слегка растягивая слова, — твоя не работающая «интуиция» уже привела нас к гибели мира. Но ладно, допустим, ты прав. Допустим, жизнь — это не математика. Но хотя бы иногда попробуй включить мозг, а? Хотя бы на минималках.
Вдруг Лигея начала меня гладить. А вы еще помните, какой это кайф? Я чуть не забыл, как меня зовут. На задворках сознания услышал шепот:
— А теперь делай, как я тебя учила.