Однажды эта бригада забрала на Сенной площади еще одного Ленина, уже живого. Он шел с конкурса двойников. На смотре-параде он обожрался до большевицкого плача, пошел и сломал себе ногу. Его загрузили в машину и повезли, понятно, в пьяную травму. А там таких желающих много; машина стоит, ждет. Двойник сидит и наблюдает, как водила Ленина щупает. Вдруг осознал:
- Как вы смеете! Это же Ильич!
На это ему возразили: наш Ильич, что хочу, то ему и сделаю.
- Ну, не глумитесь! Я его у вас куплю!
И купил, за пятьдесят рублей советских еще денег.
Тут и очередь подошла: Ленин захромал в приемный покой, прижимая к груди трофей. Но там, в приемном покое, давно ничему не удивлялись.
Пасторальные сцены
Давайте-ка еще про уролога К. Мне его отчаянно - не подумайте чего - не хватает.
Иногда мы курили не в клизменной, а в ванной, потому что клизменную занимали по назначению. Минуты фрустрации. Было дело, подхватил я под локоток симпатичную массажистку и повел ее в клизменную на перекур. И пастораль там какую-нибудь думал устроить. По-рыцарски распахнул дверь, сделал приглашающий жест. А там - клиент улегся, в откровенном своем зиянии. Прямо анфас.
Ванная была уголком понадежнее, но и потеснее. Сама ванна занимала слишком много места и, бывало, служила судном. Уролог прямо преображался, когда использовал ее по специальности.
И вот лирический эпизод. Присела массажистка в ванной на скамеечку, курит. И еще каких-то набилось, накрашенных. А уролог подсел к ней стремительной птицей, улыбнулся, завел руку за ее поясницу и ниже, немножко побыл там. Массажистка залилась краской. Уролог подмигнул компании и сказал:
- А я сейчас что-то сделал, а что - не скажу.
Хотя и так все знали, но каждый держал при себе. Потому что он делал это со всеми.
И ни разу не получил по морде.
Хотя нет, однажды получил: от меня, когда вздумал проделать это со мной. Сидим мы, смотрю - у него губа разбита.
- Это чего у тебя? - спрашиваю.
(А мы перед этим выпили сильно).
- Да это же ты меня, - улыбается уролог.
Вообразите - моментально забыл! Скор же я на расправу.
"Курение вредит вашему здоровью"
К сожалению, у меня нет коммерческой жилки, а то я мог бы сколотить состояние.
Например, в борьбе с табакокурением, никотинизмом и табакизмом (как правильно? я и то, и другое, и третье видел).
Потому что все эти пластыри, жвачки - ерунда. Иголки тоже не помогают. Однажды мне поставили очень хитрые иголки, в ухо, серебряные и золотые; сенсей по этим иголкам пощелкивал, шептал над ними, подкручивал, окуривал их полынью. Активизировал мне чакры, продул каналы, переженил Ини с Янами. А я взял и закурил! Нарочно. Дай, думаю, закурю.
И кодирование тоже не помогает. Если в тебя вселился со стороны оздоровительный бес, нужно его выкурить. И он без труда изгоняется.
Но мне случилось попробовать еще один, очень действенный способ. Не рассказывал? Ну, повторить не вредно. Минздрав постоянно предупреждает, а я не хуже минздрава.
Я учился на первом курсе. Заканчивал его через пень-колоду. Солнышко, апрель, все греются; я тоже пошел погреться на скамеечку. Прогулять что-нибудь. А на скамеечке уже сидел мой знакомый с четвертого курса; человек опытный и, конечно, казавшийся мне недосягаемым авторитетом. Уже доктор, считай - куда мне до него. Мы с ним познакомились, когда в порядке трудовой повинности строили почечный центр. Корчевали там один пень три недели.
Закуриваем.
У меня были сигареты-мальбро, они тогда после Олимпиады еще остались. Наши власти не рассчитали, погорячились и запаслись слишком основательно, так что хватило собственному населению.
Сидим, курим. И вдруг приближается к нам некий больной в мышином халате и неприглядной пижаме.
- Можно, - спрашивает, - сигаретку?
Я протягиваю пачку.
- Можно две?
Ну, я веду себя, как кондитер из фильма "Высокое звание". "Бери, мальчик, петушков, сколько душа просит. Хоть три!"
Смотрю, как больной лезет поганой лапой в пачку, ворочается там, шшупает себе чего понаваристее.
А после мой приятель равнодушным голосом замечает:
- Зря ты ему дал в пачку лезть рукой. Это больной с кожной кафедры. Я его курировал.
- Ясненько, - говорю.
Снялся с места и пошел в химический корпус, где наши курили под лестницей, осторожно сверкали оттуда не то сигаретами, не то глазами. Там я держал такую речь:
- Мужики, я курить бросил. Баста. Налетайте, разбирайте.
Как они кинулись! Пачку разодрали единым ударом прокуренного когтя. Хватали кто по две, кто по четыре штуки. Не друзья, а прямо апокалиптическая саранча.
Когда они сыто задымили, я продолжил выступление. Объяснил им, в чем штука.
Никакой театральной мелодрамы с эффектным концом не получилось, потому что не стал же я стоять-дожидаться, побежал.
Седые рецепты
Мне зачитывали выдержки из 30-томной медицинской энциклопедии под редакцией Семашко, выпуска 1927 года.
Там изложены дедовские приемы, ныне, увы, прочно забытые. А зря. Гордиться славою предков не только можно, но и должно.
