Миновали ночь, день, навстречу нам все чаще мчались эшелоны с войсками, военной техникой. Под брезентами угадывались пушки, танки, части самолетов. А впереди и позади нашего состава шли эшелоны с заводским оборудованием, державшие путь на восток. Если бы не драматизм событий, можно было бы залюбоваться этим обилием и многообразием промышленной техники, а ведь тут только небольшая часть его, созданная за годы индустриализации страны. Для таких эмоций тогда не было места. Волновало другое – довезти все это богатство в полной сохранности до места назначения. Немало станков находилось на открытых платформах. Следовавшие в эшелоне мастера и рабочие на долгих остановках выходили к станкам, проверяли, не расшаталось ли крепление, смазывали рабочие части, чтобы они не заржавели, тщательно укрывали их.
Еще больше было заботы о том, как прокормить людей. Кое-какие продукты везли с собой, покупали на привокзальных базарах, на крупных станциях удавалось порой и пообедать.
Дорога длинная и долгая. Едем уже третью неделю. Жизнь на колесах идет своим чередом. В одном из эшелонов в дороге родились четверо, умерли двое.
Как начальник эшелона, на каждой остановке в любое время дня и ночи обхожу весь состав. Однажды в одной из теплушек обнаружил разложенный прямо на [97] полу костер. Конечно, ночи прохладные, но люди не подумали о последствиях.
Наш эшелон прибыл в Красноярск 5 августа. Мы должны развернуть производство на базе Сибтяжмаша. А что он представляет собой? Директор Касаткин и главный инженер Макаров знакомят нас с территорией на правом берегу Енисея. Пустырь. Конопляное поле. Склады "Заготзерно". Четыре барака. Здесь должен в кратчайший срок вырасти завод-гигант, столь нужный для обеспечения победы над врагом.
Первая забота – о людях. Их удается разместить в Кировском районе Красноярска в свободных пока школах, клубах. Люди потеснились – где комнату высвободили, где угол. В тесноте, как говорится, да не в обиде. Бывали и обиды.
Редко, но попадались и черствые сердца, закосневшие в собственническом эгоизме мещане. Иные за меру картошки требовали костюм. Ничтожно малое число таких еще больше подчеркивало высокую гражданскую сознательность подавляющего большинства остальных, с кем пришлось встречаться в это время.
Эшелоны с людьми и оборудованием продолжали прибывать, и в них все больше семей профинтерновцев и все меньше глав семей – они заняты на оборонительных работах или ушли в партизанские отряды и истребительные батальоны. Последний эшелон был отправлен из Бежицы 8 октября, завершив эпопею перебазировки. Всего было отправлено 7550 вагонов. Часть в Горький, Свердловск, Нижний Тагил, но основная масса – свыше 6 тыс. вагонов – в Красноярск. Погрузили не только свое оборудование, но и рельсы. Чьи-то заботливые руки упаковали в ящики бронзовую стружку. С последними эшелонами пришли заводская библиотека, имущество Дома культуры и т. д.
Перебазирование одного только "Красного Профинтерна" обошлось государству более чем в 53 млн. руб., а общий ущерб, причиненный немецко-фашистскими захватчиками заводу, превысил 118 млн. руб. (в ценах 1926-1927 гг.).
Профинтерновцев на новое место прибыло более 15 тыс. человек. Целый город! Исчерпав все местные ресурсы жилья, стали расселять людей в близлежащих деревнях, поселках – Базаихе, Клюквине и даже Канске. Жили и под открытым небом, пока не наступили холода, в вагонах, палатках. Но уже строилось жилье. К концу [98] года было возведено 20 бараков, а потом вырос большой поселок профинтерновцев.
Если люди, хоть в тесноте, были размещены, то с оборудованием дело обстояло, пожалуй, сложней. В районе будущего Сибтяжмаша – небольшая станция Злобино, предназначавшаяся главным образом для погрузки зерна. Когда стало известно об эвакуации "Красного Профинтерна", красноярцы энергично принялись за подготовительные работы. Началось строительство ветки железной дороги, навесов и стеллажей. Но много ли можно было сделать за один месяц? А ведь предстояло разгрузить несколько тысяч вагонов, и груз все тяжелый, громоздкий. Такая работа в условиях крупной, соответственно оборудованной станции была бы нелегкой. Здесь же при недостаточности железнодорожных путей, отсутствии подъемных средств, недостатке автотранспорта, в условиях уже наступившей суровой зимы от людей требовалось напряжение всех сил. Работа велась круглосуточно, в иные дни на разгрузке работало свыше 3 тыс. человек, и разгружалось по 300 и более вагонов. Вспоминаешь и диву даешься: как, действуя одними ломами да тросами, люди, отнюдь не профессиональные такелажники, ухитрялись сгружать многотонные махины, которые медленно сползали по бревнам-слегам с платформ на одну из площадок. Таких площадок было 6 на расстоянии 2-12 км от будущей заводской территории. Потом в дело пускались железные листы, на них устанавливались станки, которые тащили тракторы или автомашины, и опять слеги, веревки. Сноровка, хватка выручали в самые трудные минуты.