Появление верховной жрицы Синтары можно было заметить чуть раньше, не зря так резко замолчали прочие жрицы. Такова была сила и власть молодой женщины, создания из полированного золота и капающей крови. Эмрал уже увидела ее, почти лишенную формы в зеркале. Ни особенно красива, ни внушительна. Эмрал подавила желание протянуть руку и стереть отражение, вымарав из реальности.
Не было нужды в двух верховных жрицах. Храм был древним, некогда посвященным богу реки. Но даже имя бога стерлось из любых хроник. Рисованные изображения сбиты со стен. Однако она знала, что Дорсан Рил названа в честь духа, некогда обитавшего в глубинах. На той древней заре, когда воздвигались первые камни Харкенаса, один жрец вел процессию, ритуал поклонения, и свершал необходимые жертвоприношения.
Культы Ян и Йедан - пережитки тех времен; Эмар видела в них немногим более чем пустые храмины, в коих аскеты изобретают правила самоистязаний в ошибочном убеждении, будто страдания и вера - одно.
Не ответив на простой вопрос Эмрал, Синтара принялась выгонять всех из комнаты. Затем снова обернулась к Эмрал. - Будешь пялиться на себя, пока не наступит Единая Тьма?
- Я рассматривала патину.
- Так пошли кандидаток ее отполировать. - Тон Синтары выдавал первые признаки скуки. - Нужно кое-что обсудить.
- Да, - ответила Эмрал, повернувшись наконец к Синтаре. - Похоже, теперь это главная наша задача. Обсуждать... кое-что.
- Грядут перемены, сестра. Нужно встать так, чтобы получить выгоду.
Эмрал изучала младшую женщину, черты полного лица, излишки краски на вытянутых соблазнительных глазах, идеальные очертания губ; думала о жестоком портрете работы Кедаспелы - хотя, кажется, лишь сама Эмрал видит эту жестокость, а запечатленная не раз выражала живописцу свое восхищение. Впрочем, Эмрал подозревала, что Синтара восхищалась не гением Кедаспелы, а красой изображенной на портрете женщины. - Нужно встать так, чтобы выжить, сестра Синтара. Искать преимуществ слишком рано.
- Не я виновата, что ты стара, сестра Эмрал. Мать Тьма выбрала тебя из жалости, полагаю, но это ей решать. Мы тут создаем религию, а ты не радуешься возможностям, но противостоишь каждому шагу.
- Сопротивление рождает истину, - отвечала Эмрал.
- Какую истину?
- Мы уже обсуждаем "кое-что", сестра Синтара?
- Азатеная явилась из Витра. Как раз сейчас она приближается, обласканная трясами.
Эмрал воздела брови: - Чтобы бросить вызов Матери? Я так не думаю.
- Знаешь, что Хунн Раал в Харкенасе?
- Я заметила его прошение об аудиенции.
- Не нужно было отказывать, - упрекнула Синтара. - К счастью, он нашел меня, мы побеседовали. Азатенаю нашел отряд хранителей Внешнего Предела, и хранители сопровождали женщину сюда - прежде чем вмешались монахи. Азатенаю представили самой Шекканто, она гостила в монастыре две ночи. Начинаешь понимать?
- Я не отвергаю Хунна Раала. Скорее не вижу нужды спешить. Он принес тебе эту новость? Как думаешь, ради каких резонов он столь поспешно нагружал тебе уши, сестра Синтара? Позволь, догадаюсь. Он хочет породить идею, будто Азатеная несет угрозу, и тем самым вырвать у Матери Тьмы приказ снова поднять Легион Урусандера.
Синтара скривилась. - Она вышла из Витра.
- Она Азатеная. Возможно, она действительно вышла из Витра, но она не от его сути. Давно ли Азатенаи несут нам угрозу? Если Хунн Раал преуспеет, как отреагирует знать на полноценное возрождение Легиона? Особенно сейчас, когда весь Харкенас говорит о священном браке?
- Священном браке? Уверяю тебя, сестра Эмрал, улицы толкуют лишь о Драконусе и о том, что он может сделать, если брак будет утвержден.
- Только, похоже, они продумали все лучше тебе, сестра. Драконус, верно - не его ли голову поднесут во ублажение знати? И долго ли продлится их удовольствие, если десятки низкорожденных командиров когорт Легиона затопчут грязью Великий Зал Цитадели? Изгнание Драконуса из королевской постели - слабое утешение, если благородная кровь будет разбавлена. Возвращение Легиона Урусандера подобно выхваченному, высоко занесенному над головами клинку. И ты готова плясать ради них?
Слушая эти слова, Синтара темнела лицом. Шепотки о ее юности в роли уличной плясуньи - губки на петушках старых пьяниц - никогда не утихали. Эмрал и ее агенты ничего не делали, чтобы их развеять. Разумеется. Но и сказочники Синтары не уставали очернять репутацию Эмрал. Да уж, всегда есть о чем поговорить.
- Можно подумать, - сказала, помедлив, Синтара, - что ты весьма сведуща в уличных слухах, сестра.
- Достаточно, чтобы понимать: ненависть к Драконусу произрастает из зависти...
- И его растущей власти!
Эмрал уставилась на Синтару: - Ты так же несведуща, как все? У него нет власти. Он ее любовник и ничего более. Консорт.
- Который удвоил число дом-клинков за три месяца.
Эмрал пожала плечами, отворачиваясь к зеркалу. - Я на его месте делала бы так же. Ненавидимый Легионом и чернью, он вызывает страх знати. Чтобы устранить угрозы, ей лучше всего было бы выйти за него, а не за Урусандера.
- Как хорошо, - фаркнула Синтара, - что Мать не ищет наших советов.
- Тут мы с тобой согласны.