Он ощутил, как нечто рвется внутри, и удивился, что это. Лишь когда он кончил, откатился и увидел кровь - понял. Она ничего не знает о травах, она держит любимого на расстоянии; то, чего тот жаждет, Оссерк только что украл. С бедным глупцом покончено.
Лежа на спине, он смотрел на торопливые летние облака и думал, что же должен теперь чувствовать. - Ренарр, - сказал он в итоге. - Если бы я знал...
- Я рада, милорд, что это были вы.
Он услышал, как она чуть запнулась в середине фразы, чуть не назвав его по имени; но после произошедшего возникла новая неловкость, и Оссерк понимал достаточно, чтобы молчать. Ему не хотелось, чтобы однажды эта деревенская девица явилась к воротам крепости с огромным животом и выкрикнула его имя.
Отец принял бы ее - лишь бы выказать презрение к сыну. Были бы осложнения. К тому же он ведь ей рассказывал, верно? О будущем, о служении и ожидающих его жертвах? Она отлично поняла.
- Я не поеду по деревне рядом с вами, - сказала она.
Он кивнул, зная, что она приподнялась на локте и внимательно изучает его лицо.
- Нужно вернуться назад, к ручью.
- Знаю.
- Одной.
- Если ты так считаешь, - ответил он, отыскивая ее руку. Крепко сжал, поднес ладонь к губам. - Я буду помнить этот день, - сказал он. - Когда ускачу в пограничные земли, состарюсь под солнцем и звездами.
Смех ее был тихим и, как не сразу понял он, недоверчивым. Оссерк встретил ее взор. Она улыбалась, и было в улыбке что-то нежное и печальное. - Вряд ли, милорд, хотя спасибо вам за эти слова. Я была... неловкой. Неопытной. Боюсь, вы разочарованы, хотя отлично это скрываете.
Он сел, не отпуская ее руки. - Ренарр, я не лгу, чтобы ты чувствовала себя лучше. Я не стал бы. Говоря, что буду вспоминать этот день, я говорю искренне. Прежде всего буду вспоминать тебя. Здесь, на моем плаще. Не сомневайся, не рань меня.
Она онемела. Она кивнула, и на глазах показались слезы. Внезапно она показалась совсем юной. Он всмотрелся в лицо... - Ренарр, когда была ночь первой крови?
- Два месяца назад, милорд.
- Я буду собирать ягоды, исцарапавшись еще больше.
- Даже лицо? Надеюсь, не сильно.
- Не сильно. И колени, будто я споткнулась и упала.
Он натянул брюки и начал собирать доспехи. - Ты так умна, Ренарр. Я решил, что ты старше.
- Что есть, то есть, милорд.
- Назови отца и мать.
Она моргнула. - Мама моя умерла. Отца зовут Гуренн.
- Старый кузнец? Но он был женат на капитане... Бездна подлая, она твоя мать? Почему я тебя не знаю?
- Я была не здесь.
- А где?
- В монастыре Ян, милорд. И вряд ли вы часто встречали маму. Она погибла в кампании против Джелеков.
- Это я знаю, - кивнул Оссерк, пристегивая меч. - Ренарр, я думал, ты просто девица... то есть женщина из деревни.
- Именно так.
Он уставился на нее. - Твоя мать спасла жизнь моего отца в день ассасинов. Она и Хунн Раал...
- Знаю, милорд, и благодарна.
- Благодарна? Она умерла...
- Выполняя долг, - ответила Ренарр.
Он отвел взгляд, руками расчесывая волосы. - Мне нужно подумать.
- Не о чем. Я буду вспоминать этот день. Больше ничего нам не нужно, правда?
- А если ты понесла мое семя?
- Я не буду предъявлять претензий, милорд. - Она чуть помедлила. - Почти все, что я слышала о вас, милорд, рассказывал отец...
- Который нас ненавидит. И мы на него за это не гневаемся, Ренарр - пусть знает. Он потерял любимую. Отец мой до сих пор плачет, вспоминая тот день.
- Все хорошо, милорд. Именно безрассудные высказывания отца родили во мне любопытство, желание увидеть самой. И, подозреваю я, он насчет вас ошибался.
Оссерк хотел сказать что-то еще, но мысли не появлялись. Она подошла ближе и поцеловала его, а потом отвернулась. - Подожду здесь, пока вы не отъедете подальше, милорд.
Ощущая себя беспомощным, Оссерк покинул разрушенный дом. Взял обеих лошадей и вывел на тракт.
Заметил в траве блеск - полированный камешек - помедлил, но двинулся дальше.
Еще через три шага обернулся и пошел назад. Подобрал камешек и положил в кошелек на поясе.
На дороге сел на боевого коня и, ведя Нез за узду, галопом поскакал на холм.
Впереди, сразу за селением, поднимали флаг над Тифийскими воротами у подножия холма, возвещая возвращение Оссерка. Вид устремленного в небо и плещущего под ветром знамени радовал Оссерка, пока он миновал телеги купцов и прижавшихся к обочине, склонивших головы путников. Поле флага было чисто-голубым с россыпью золотых звезд, подобающей носителю крови Вета. Второй шест рядом с семейным флагом оставался пустым, как заведено было со времени роспуска Легиона Урусандера.
Домовые клинки - все как один опытные ветераны Легиона - отгоняли народ от проезда. Он проскакал в ворота, не замедляясь, отвечая на приветствия старых солдат. Дорога дальше шла в гору, Кирил запыхался, когда они достигли Верхних ворот.