Крил покачал головой. - Но вы описываете заговор. Лорд, если вы правы и всё происходит обдуманно... почему бы им не ударить по самой свадьбе?
- Не осмелятся, - сказал Джаэн. - Пока нет, ведь сейчас они убивают якобы во имя Матери. Женитьба Андариста? Даже Хунн Раал не рискнет вызвать персональный гнев Аномандера и Сильхаса.
- Скажи, это ведь лучше, нежели вести ее под руку к венцу?
Крил нахмурился и вытянулся. - Да, сир.
Джаэн резко кивнул. - Отлично. Знаю твое мужество, Крил Дюрав. Иди же.
- Хорошо, лорд Джаэн. Только скажу словцо вашей дочери...
- Нет. Оставь ее. Нам нужно ехать.
Крил подавил вопль протеста, ощущая, как что-то ломается внутри. Джаэн был прав. Все, что он мог сказать, ее испугало бы или, того хуже, ему самому пришлось бы бояться, сидя в крепости, и за нее и за себя. Нельзя быть таким эгоистичным, как ни хотелось бы оставить напоследок кровавый отпечаток в ее сознании. Так поступил бы ребенок, невежественный и безответственный. Хуже: наслаждающийся причинением боли.
Больше они не разговаривали.
Вернувшись к коню, Крил вскочил в седло. Поглядел на двенадцать дом-клинков, что прискакали с лордом Джаэном. Они тоже смотрели на него - оценивающе, почти холодно. Как будто вся дружба пропала, и перед ними новый офицер с неясными способностями и непроверенными умениями. Внезапный гнет грозящего ему осуждения стал почти телесным, как будто тяжелый мешок навалился на плечи. Однако он смело встретил их взоры, желая отвечать ожиданиям. - Двое вперед, оружие наготове, - велел он. - Правому глаз не сводить с опушки.
Сержант Агелас, женщина с кислым лицом и равнодушными глазами, молча повернулась в седле, и двое клинков поскакали по дороге.
Крил глянул на лорда Джаэна, но тот уже отвел своих восьмерых клинков в сторону. Его слова вызвали явное волнение, некоторые мужчины и женщины начали оглядываться на товарищей. Крил понимал.
Он кивнул сержанту, и отряд проскакал мимо поезда. Около кареты ему послышались приглушенные стенками и занавеской крики Энесдии; Эфелла вздрогнула и бросила на Крила панический взгляд. Вместо ответа он покачал головой и проехал мимо.
Гелден сидел в переулке, привалившись спиной к стене таверны. Перед ним простиралось его королевство, подданные - крысы деловито рылись в отбросах. Любому королю, давно решил он, нужна лишь одна рука - загребущая. Кошмары, наконец, закончились, но воздух казался густым, как кровь. Подняв к лицу единственную ладонь, он изучил ее слабое дрожание. А может, видит он только дрожание глаз? Хаос умеет делать мир ярким - ослепительно, болезненно ярким. Он чувствовал опустошение, кожа стала оболочкой пустоты и багряной тьмы. Если бы удалось закатить глаза и поглядеть внутрь, он увидел бы пещеру черепа и крыс в помоях, и трон, на коем восседает высохшая шелуха жизни.
По селению сновали солдаты в слишком хорошо знакомых мундирах. Они выпили все вино, и его больше не достать. Когда же Гелден заполз в таверну умолять о своей доле, его высмеяли и побили - но без всякого ожесточения. Лежа в грязи, он исторг наружу все, что было внутри. Сначала мерзкое, прокисшее масло, бусины на коже, потом желчь, за ними кровь и горькое мясо, органы, щепки костей и комки мозга. Все вышло наружу, ничего не осталось. Он мог слышать, как ветер стонет в трубе протянутой руки, клубится в вялых мешках ног, скользит внутри шеи и головы.
Стоны эти, решил он, есть песнь отсутствия.
Солдаты Легиона заняли деревню, и все были напуганы. У солдат не было причины появляться в Абаре Делак, но их тут было слишком много. Так много, чтобы выпить всё вино.
Бормотание заполнило голову; низко отзывалось в глубинах черепа, настойчиво пытаясь подобраться ближе. Ему хотелось отвернуться, хотелось убежать от этого голоса - но, сидя, он видел границы своего королевства, и спрятаться здесь было некуда.
Ее отослали на северо-восток. Это он знал. Отослали к Консорту, или так говорят неподтвержденные слухи... но владения Драконуса действительно лежат в той стороне.
Солдаты... чего им нужно?
Теперь он слышал голос яснее, звонкий, хотя еще непонятный; и, при полной неразборчивости речи, оттенок страха стал явным. Его пытались предупредить, крича отчаянно и устало. Ему нужно было что-то сделать.
Он смотрел, как ноги придвинулись и налегли на почву, ища равновесия. Переулок качнулся, и вот он стоит, прислонившись к стене. Подданные на миг замерли, уставив любопытные носы во все стороны, и вернулись к пиру.
- Король, - пропыхтел Гелден, - всегда щедро раздает богатства свои.