Кузница Тьмы полностью

Если слуги Матери Тьмы жаждут проливать кровь отрицателей, тем лучше. Пусть льют сколько захотят, пока кровь не хлынет потоками по предательской булыжной дороге. Но речной бог стар, ужасающе стар. Он силен, он понимает гнев и мщение. Я прочитал достаточно, чтобы знать. Старые культы — кровавые культы. Они процветают на крови. Питаются дикостью и насилием. Речной бог несет на груди тысячу вздутых трупов, но желает еще больше.

Мать Тьма, наноси удары первой. Убивай братьев и сестер. Казни здешнюю хозяйку, она иного не заслужила. Но последний удар войны будет не за тобой.

Речной бог, я дам тебе необходимую кровь. Обещаю».

Он найдет командира роты. Пусть тело Сагандера изуродовано, разум чист.

В монастырь ведут тайные пути, и он узнал их все.

Кровавая сделка во имя мщения. Речной бог понял. Речной бог благословил его на измену.

Каждый шаг стал мучением. Командир накормит его, предложит вина. Найдет удобное кресло, постель и женщину, или двух — почему бы нет? Он заслужит такие награды. «Религиозная война. Мы боялись чего-то иного, чего-то более запутанного. Но вот она. Простая, линии прочерчены прямо и единственный способ их перейти — взаимная резня».

Он воображал себя в конце всего, выходящим из дыма и пепла на дорогу вроде этой, и позади остаются только горелые кости. Соперники мертвы, их мнения бессмысленны, их суждения — испорченный воздух. Драконус: из консортов в трупы. Аратан — выпотрошен, кишки намотаны на острие копья. Раскан — он так заботливо вливал теплую кровь в глотку Сагандера, что утонет в той же субстанции. Что до погран-мечей… Виль и Галак были вполне вежливы, хотя и скупы на сочувствие. В ответ он не станет с ними долго играться.

Впереди триумф, в конце мощеной дороги. Его освещает свет скипетра, высоко поднятого в темноте факела. «Пламя сомкнулось, пожирая ногу — тот ужасный обрубок — прижгло навеки, запечатав стоны внутри. Я найду для них другой выход.

Клянусь светом скипетра».

Всадники собирались внизу, выезжая из селения. Похоже, ему всё-таки не придется идти долго.

Они заметили конного на дороге впереди. Конь шагал, всадник сгорбился, словно задремал в седле. Двое разведчиков натянули поводья и развернулись к Крилу и его клинкам.

Сержант Агелас хмыкнула рядом: — Формы нет.

— Мы его расспросим.

Разведка вернулась к ним.

Солдат поднял голову, словно разбуженный приближением отряда. Лицо его было покрыто синяками, кости едва ли успели срастись после зверских побоев. Один глаз стал красным. Одежду покрывали пятна грязи и засохшей крови. Он остановил коня.

Агелас махнула рукой, и отряд встал шеренгой за ней и Крилом. Они вдвоем поскакали вперед, встав перед незнакомцем.

— Вы побывали в переделке, — начал Крил.

Мужчина пожал плечами. — Я выжил.

Агелас сказала: — Видели по дороге солдат Легиона?

— Легиона Урусандера или Хастов?

Крил моргнул. — Хастов? Нет, Урусандера.

Мужчина отрицательно мотнул головой: — За весь день скачки никого не видел.

— Куда ехал? — бросила Агелас.

— В Харкенас. Думал, смогу наняться. Охранял прежде караваны, мог бы начать снова. В округе неспокойно.

Агелас не обрадовалась его ответам. — Откуда ты?

— Из крепости Райвен. Хотел пойти в дом-клинки, но никого не брали, ведь был мир.

— Долгое путешествие, — заметил Крил.

Незнакомец кивнул. — Извините, если не помог вам. Да уж, — сказал он, будто спохватившись, — будь там солдаты, дороги стали бы безопаснее.

Крил обернул голову к сержанту. — Едем дальше. Сами всё увидим. — Потом сказал чужаку: — Впереди вас поезд с охраной. Скачите чуть быстрее, и будете в безопасности с ними.

— Благодарю. Достойное предложение.

Агелас взмахом руки велела клинкам ехать за собой. Все проскакали мимо незнакомца.

— Не особо помогло, — сказал Крил.

— Простите, сир, — отозвалась сержант, — но я не купилась.

— О чем вы?

— О том, сир, что он лукавил. Не уверена…

— Я могу представить его в роли караванного охранника.

Она кивнула. — Но конь его чертовски хорош, откормленный и лощеный, и упряжь чистая.

Крил задумался. — Любой, кому суждена долгая дорога, заботится о скакуне и упряжи.

— И еще, сир, у него мало поклажи. Не знаю, что еще сказать…