Пелена дыма повисла над черными, выжженными развалинами селения Холм Райвен. Он искал свой дом, но сцена качалась перед глазами — его охватило головокружение. Ринт начал падать, но сильная рука поддержала его. Выкаченными глазами он взглянул на сестру — лицо, покрытое слезами, черными от грязи слезами.
Потом они ехали через остатки селения, огибали вздувшиеся трупы. Ферен первой, поддерживая его в седле — колено упиралось в его бедро, они старалась не дать лошади отойти. Рука сжала рукав его плаща. Не будь этой хватки, он упал бы. Шлепнулся бы прямо в пепел, среди мертвецов.
Калат Хастейн шагал по полосам света, пролившегося через щели ставень, и такая мрачная гримаса исказила угловатые черты его лица, что Финарра Стоун молчала, боясь подать голос. Из главного зала, из двора под окном за спиной командира доносились бесконечный гул голосов и топот ног — словно сам хаос распространил лихорадку среди Хранителей.
— Ты не поедешь с нами, — сказал Калат внезапно.
— Сир?
— Я беру Спиннока, но хочу, чтобы вы с Фарор Хенд поехали в монастырь Яннис.
Финарра промолчала.
Командир продолжал ходить взад-вперед. Затем замер, повернулся к ней. — Капитан, будь я одержим ночными кошмарами, худшим ужасом показалась бы мне мысль о Тисте, впадающих в войну из-за религиозной розни. Вера есть личное согласие одинокой души с тем, во что душа решилась поверить. В любом ином случае вера — лишь тонкий слой священной позолоты, маскирующий политику и мирскую жажду власти. Каждый выбирает, с кем вести диалог. Кто же решается подкреплять его страхом, сковывать надуманными ограничениями? Неужели вера может быть столь слабой, что нуждается в многочисленных толпах и клятвах верности? Почему слова, ставшие законами и заповедями, должна подтверждать секира палача? — Он потряс головой. — Такая вера, буйствуя плотью и духом, выказывает фундаментальный порок своего ядра. Если сила должна трясти сжатым кулаком, это не настоящая сила. — Он поднял руку, будто желая проткнуть ставни окна за спиной, но тут же опустил. — Ты доставишь мое послание Шекканто. Хранители отвергают призыв к погромам. Более того. Если братья и сестры старых орденов будут нуждаться в помощи, стоит лишь призвать, и мы откликнемся.
Финарра моргнула. — Сир, имеется ли в виду военная помощь?
— Да.
— Командир, пришли вести, что Легион ополчился на отрицателей и тому подобных. Что сам Урусандер принял руководство.
Калат Хастейн снова зашагал. — Доставив послание, капитан, отошлите Фарор Хенд на юг. Пусть скачет в Легион Хастов, избегая Харкенаса.
— А ее послание Торас Редоне, сир?..
— Я передам лично, капитан. Не могу рисковать, чтобы ты узнала содержание, ведь завершив миссию в монастыре, ты поскачешь на север, чтобы пересечься с лордом Урусандером. Будешь требовать личной встречи.
— Сир, если там нас считают противником, меня могут арестовать.
— Возможно, капитан… если все правила воинской чести отброшены. Признаюсь, я уже не так сильно верю в эти правила. — Он взглянул ей в глаза. — Понимаю выпадающий тебе риск, капитан.
— Что я должна спросить у лорда Урусандера?
Уголок его рта чуть изогнулся при звуках столь официального величания. — Спроси его: чего, во имя Бездны, он хочет?
— Сир?
— При всех своих пороках Урусандер не религиозен. Одержимости его — мирского свойства. Он потерял контроль над Легионом? Я начинаю так думать. Значит, нужно узнать о его намерениях у него самого.
— Когда отправляться, сир?
— Немедленно.
— Сир, учитывая суть послания к матери Шекканто… будет ли мудро с вашей стороны передавать командование хотя бы на краткое время?
— Я узнаю, какую опасность несет Витр, — сказал он. — Самолично увижу останки так называемого дракона.
Она различила в тоне некий скептицизм и отвела глаза. — Сир, как бы то ни было, я не усомнилась в едином слове доклада сержанта Береда.
— А как насчет Азатенаи?
— Меч и женские доспехи найдены у остова, сир. Фарор Хенд их изучила и сочла вполне подходящими Азатенае.
Калат Хастейн вздохнул, покачал головой. — Увижу сам. А пока Илгаст Ренд командует здесь при помощи капитана Арас.
От этих сведений во рту разлилась горечь. Илгаст Ренд не был хранителем. Еще хуже: прискакал с Хунном Раалом, и уже через несколько недель прилип к Калату.
— Найди Фарор Хенд, капитан, и пришли ко мне. Седлай коней.
— Слушаюсь, сир.
