Кузница Тьмы полностью

Айвис пялился на оставленное знамя.

«Бездна побери. Это Пограничные Мечи».

Когда возвращались с пустого пространства, конь Ферен споткнулся, прыгая через последнюю стенку. Через миг она успокоила заплясавшего скакуна. Сверкнула глазами на брата. — Ринт! Нам нужен отдых!

Тот не ответил, погоняя коня вверх по склону.

Она озиралась, оглядывая передние ряды погран-мечей. Лошади в мыле, мотают головами; мужчины и женщины в седлах выглядят не лучше. Гнев и ужас могут говорить в унисон, но их языку неведомы доводы рассудка. Она дни и ночи слышит в голове этот гул… и почти всегда отупляющая какофония кажется благом.

Враг обрел лицо, каждая черта, каждая морщина и прыщ воплощают всё зло мира. Всё, что неправедно, всё, что неверно. Ничего нет проще такого моментального познания, что дарит великую легкость: оно пришло, яркое как откровение, выжгло неуверенность и неясности, выскребло из мозга грех сложности.

Она ощущает его острые когти — тянутся в разум, разрывая на части осторожные планы и приготовления, необходимость точного расчета времени. Это не война, если только не называть войной единую битву. Сегодня они ударят по врагу; вонзят когти в гнусное лицо, продираясь до костей, разбрасывая ошметки, обнажая обыденную истину зла. «Кровь — такая же как наша. Плоть — такая же как у нас. Мягкая гуща мозгов — такие же вылетят и у нас под ударом палицы. Распотрошенные, без возможности починки.

И мы глядим в безмолвии, удивляясь воющей пустоте в душах. Но не надолго. Ужас вернется, взирая на утраченную ярость.

Ничто не уходит. Просто лежит внутри целыми грудами».

Конь с трудом забрался на гребень. Она остановила несчастного зверя. Вместе с утомлением к ней приходило еще что-то, ледяное и суровое. Она могла предвидеть будущее, но слишком отупела, чтобы его понимать. — Хотя бы день подождем! Возьми нас Бездна, враг отдохнул! — Отчаянный взгляд скользил по другим воинам. — Традж! Мы измотаны!

— Ты не будешь сражаться, — сказал Ринт. — Лаханис останется…

Лаханис тут же зашипела: — Не останусь! Видите, кровь еще на руках? Сегодня я добавлю новой!

— Я скачу рядом с тобой, — сказал Ферен брату. — Но нужно подождать. Сейчас, здесь. Нужно вернуть силы…

— Я уже готов, — заявил Традж.

— Слушайте меня — Ринт, Виль, Галак, мы видели этих клинков! Следили за их обучением!

— И помним, как их мало! — взвился Ринт, почти крича. — К тому же слишком тяжелые доспехи — да мы будем танцевать вокруг! Ферен, нас здесь не меньше восьми сотен! Против кого? Едва двух сотен конных дом-клинков?

— Думаешь, мы встанем перед их лавой? — удивился Традж. — Нет, мы разомкнемся. И набросимся с двух сторон при помощи застрельщиков. Стащим с коней и выпотрошим всех!

— И отлично. Но сперва отдохнем!

— Сестра, — сказал Ринт, — к полудню они выедут, чтобы встретить нас — если найдут мужество, чтобы бросить вызов нашему флагу. Знают, почему мы здесь! А мы будем ждать, клянусь!

Она сдалась, отвернувшись от брата, от всех. «Я так боюсь праведной мести? Нет. Брат в горе. Все здесь в горе.

Но это же чушь. Лорд Драконус утратил власть над собственными клинками? Хотя… разве это так невероятно? Идет гражданская война, а лорд их покинул. Выбрали сторону и начали действовать — напали первыми, чтобы устранить угрозу с нашей стороны; теперь они могут противостоять востоку и югу, не опасаясь вражьего удара со спины.

Это имеет тактический смысл.

Только все наши бойцы были далеко. И вот мы здесь». Она повернула голову к юной девушке с запятнанными руками. — Лаханис, ты видела домовых клинков в тяжелой броне? Видела боевых коней? Сколько было напавших?

Девушка смотрела на нее с откровенным презрением. — Я видела домовых клинков. Видела знамена Дома Драконс! Я не ребенок!

— Возня у ворот! — крикнул кто-то.

Ферен, как и все, поглядела. Двое всадников выехали из крепости, пробираясь по склону. Один нес знамя Драконсов.

— Принимают вызов, — сказал Ринт и оскалил зубы.

Далекие фигуры остановились прямо у знамени погран-мечей. Один воткнул свой флаг рядом. Затем клинки ускакали назад.