“Дитя Луны” и “Дитя Гнева” расположились на высокой орбите, “Сперанца” бросила якорь на низкой на расстоянии, которое Линья считала опасно близким к атмосферной границе планеты и непостоянной зоне гравитации, а “Мортис Фосс” путешествовал по спирали вокруг трёх кораблей. Магос Сайиксек загнал бригады до изнеможения, поддерживая стабильность траектории ковчега, но магос Блейлок подсчитал, что выгода в скорости оборота громоздких транспортов более чем возместит уровни риска.
Линья сравнила данные о Гипатии, предоставленные активными системами топографов шаттла, с полученной Галатеей информацией из когитаторов “Томиоки”, и нашла вполне допустимый уровень несоответствия, который являлся вполне ожидаемым между тем, что собрано с разницей в тысячи лет. Линья ни на йоту не доверяла Галатее, но данные пока не предоставили причину сомневаться относительно действий машинного интеллекта, как проводника огромных массивов информации. Линья вздрогнула, вспомнив, как рука-манипулятор коснулась её щеки, словно непристойная пародия на прикосновение любовника. Галатея утверждала, что является разумным существом и поэтому “живым”, могло ли это означать, что она питала к Линье намерения, которые можно было считать неестественными?
Линья отбросила отвратительные мысли, когда тесный коридор со стальными панелями сменился огромным сводчатым грузовым трюмом. Она прочитала ноосферные данные, которые излучали системы шаттла: любопытную смесь страха и благоговения, и улыбнулась их противоречивой эмиссии.
На борту шаттла не было груза, но, тем не менее, в его трюме царила шумная многолюдная активность.
Сто или больше техножрецов с канидайскими символами легио Сириус окружали грозную массу металла, керамита и железа, которая стояла скованной в центре грузовой палубы, как опасное дикое животное в клетке охотника. Враждебный бинарный код доносился из аугмитов, и Линья ощутила острое чувство опасности.
Даже прикованный к палубе на время полёта “Амарок” оставался великолепным и смертоносным боевым титаном.
Принцепс Винтрас руководил десятком техножрецов и сервиторов, которые заканчивали перекрашивать бронированную верхнюю часть “Пса войны”. Повреждения, полученные на Катен Вениа, почти устранили, и Винтрас хотел лично убедиться, что все свидетельства ранения стёрты.
Военный рог титана взревел, эхом отозвавшись на грузовой палубе, и Линья переключила слуховые имплантанты, отфильтровывая самые жуткие воинственные ужасы воя.
– Как я понимаю, старшие принцепсы уладили разногласия? – спросил Виталий, подходя к ней вдоль располагавшейся перпендикуляно грузовой платформы.
– Похоже, что так, – ответила Линья.
Манифольд несколько дней горел после ссоры между Эриксом Скамёльдом и Арло Лютом, ярость их противоборства просачивалась в соседние когитативные сети и заставляла системы по всей “Сперанце” вспыхивать и плеваться позаимствованной агрессией. Что бы ни послужило причиной конфликта, его, по-видимому, уладили, поскольку возобновлённая энергия, с которой два принцепса координировали график непрерывных тренировок легио, просто поражала.
– Не знаю, как ты, дочка, – произнёс Виталий, радостно хлопнув в ладоши, – но я с нетерпением жду прогулки по Гипатии в боге-машине.
Энтузиазм отца по поводу предстоящего путешествия по поверхности на борту “Амарока” омолодил его на десятки лет, и он производил впечатление магоса, который разменял всего второй век. Он обнял её за плечи, и она почувствовала тёплый прилив его любви в своём инфотоке. Она помнила, как Робаут спросил, любит ли она отца и свой несколько пренебрежительный ответ.
Конечно, она любила отца, в такие моменты, как этот, его неуёмная радость всему новому служила полезным напоминанием о том, что значит быть человеком. Она попыталась удержать это чувство, но ядовитый поток гневного бинарного кода титана мешал сохранять любые мысли, кроме как о завоевании.
– Там будет тесно, – напомнила она. – “Пёс войны” не предназначен для перевозки пассажиров и от нас ожидают выполнения функций членов экипажа, которых мы заменяем.
– Да, да, я знаю, – сказал Виталий, теснее прижимая её. – И не сомневаюсь, что нам предстоит великое приключение.
Линья улыбнулась и согласно кивнула. – Хотя, надеюсь, не столь богатым на события, как экскурсия на Катен Вениа.
– Да, – согласился Виталий. – И ты уверена, что поправилась, дорогая?
– Да, поправилась. Все имплантанты, сгоревшие из-за перегрузки данными, заменены, а физические повреждения зажили.
– Я не только о физическом воздействии, Линья. Ты едва не погибла там. Аве Деус Механикус, я не хочу думать, что тебе может быть больно, от этих мыслей у меня стынет кровь.
– Твоя смесь масла и крови остаётся ровно на тридцати восьми градусах.
– Органический оборот речи, но ты знаешь, о чём я, – сказал Виталий. – Ты не должна была подниматься на “Томиоку”, и я знал, что ничем хорошим это не кончится. Если хотя бы половина историй в старых журналах о Телоке истинна, то там обязаны были находиться автоматические защиты. Тебе не стоит идти и на Гипатию.
– Почему? Ты же идёшь.
