Виталий неуверенно направился к свету, страшась и надеясь того, что именно могло означать это видение любимой Кватрии. Гексаматические вычисления потекли вокруг планетария света, комплексные уравнения почти за пределами его понимания. Он знал принципы этого таинственного геометрического бинарного кода и обладал необходимыми преобразовательными имплантатами для его обработки, но всегда оставлял такой способ общения…
– Линья? – спросил он, принадлежавшая Механикус часть разума обругала его за то, что он даже допустил такую мысль.
Единственным ответом стало эхо.
Виталий протянул руку к свету.
Тот расцвёл вокруг него во взрывном ярком великолепии. Звёздный туман и свет окружили его удивительными эллипсами планетарных орбит, сверкающих туманностей и импульсами отражённого света солнц, которым уже были века.
И там была она, стоявшая в медленной параболе самой Кватрии, именно такая, какой Виталий её помнил. Нетронутая огнём, забравшим ноги и сплавившим кожу с костей. Снова целая. Без малейших следов кошмарных эксцизий Галатеи.
Она улыбнулась и то, что осталось от его сердца, разбилось снова.
– Линья… – произнёс он, вопреки всему надеясь, что не страдал от какой-то жестокой вызванной горем галлюцинации или утечки инфотока в черепную впадину.
Отец.
Нет. Тон голоса. Теплота. Небольшой подъём в уголке рта и складки кожи под глазами. Всё это сказало Виталию, что перед ним действительно Линья.
– Линья, Аве Деус Механикус… мне так жаль, – прорыдал он, но дочь подняла руку. – Я…
У меня мало времени, отец. Нейроматрица Галатеи всеобъемлющая и скоро она обнаружит это сообщение. Гексаматика – вот как мы победим её.
– Я не понимаю. Причём здесь гексаматика?
Она не может обрабатывать её. Она не знает как. Вот почему я могу сейчас говорить с тобой.
Виталий пытался разобраться в своих противоречивых чувствах. Аналитическая часть мозга признавала, что Линья пошла на риск, проецируя себя в это пространство, но отцовская часть хотела задержать её и сказать, как сильно он соскучился.
– Я не могу сражаться с Галатеей, – сказал он.
Ты должен, ты не можешь позволить ей существовать. Она – слишком опасна.
– Она сказала, что уничтожит твою сущность, – объяснил Виталий. – Я не могу так рисковать. Я не потеряю тебя дважды.
Выражение лица Линьи смягчилось, и она протянула руку. Виталий попытался взять её, и на мгновение показалось, что он почувствовал частичку биологической обратной связи от света.
Но ощущение исчезло, не более реальное, чем голограмма.
Кузня “Электрус”. Ты должен найти её, она – ключ.
– Не понимаю. Ключ к чему?
Там ты найдёшь того, чей свет может ранить Галатею в инфопространстве, того, кто может помешать ей увидеть то, что я собираюсь сделать.
Виталий кивнул, хотя он так и не понял, о чём говорила Линья.
– Кузня “Электрус”, – произнёс он. – Да. Конечно. Что-то ещё?
Прежде чем она успела ответить, Линья оглянулась через плечо с выражением тревоги на лице от чего-то невидимого.
Я люблю тебя.
И затем она исчезла.
В теории каждый из тиндалосов был равным, но теория и действительность очень отличались. Первый пробудившийся охотник Телока всегда был лидером этой стаи, даже ещё до того, как она стала стаей. Он появился на несколько веков раньше остальных, когда тайна его создания ещё являлась ревниво хранимым секретом.
Его тело было больше, а на броне виднелись следы ремонта с тех времён, когда ему требовался подобный уход. Его нейронная сеть представляла собой симбиоз эвристических убийственных моделей действий и автоматизированных механизмов распознания образов. Он не был задуман, как обладавший способностью к автономному мышлению, но повторявшиеся частотные процессы его супрамолекулярной системной архитектуры быстро эволюционировали к обладающему самосознанием мышлению.
Его имя стало результатом случайной десятичной запятой в рамках сверхскоростной когнитивной эволюции, словно песчинка, попавшая в устрицу. Благодаря этой арифметической ошибке имя само собой возникло в его зарождавшемся самосознании.
Он назвал себя Водан.
Раньше он охотился один. Он уничтожил огромный орбитальный искусственный интеллект Винтерблайнда и вырвал сердце Связующего Императора на планете, которая станет известной, как Фортис Бинари. Но, как и большинство вещей на войне, особенно новые и эффективные формы массового убийства, то, что некогда являлось уникальным, быстро становилось почти повсеместным. Враги его умерших эпохи назад хозяев разработали своих гончих ада, и распространение столь смертоносных убийц положило конец забытому конфликту, ради которого их создали. Как можно воевать, если любого командующего выследят и убьют спустя несколько часов после вступления в должность?
Но, несмотря на завершение войны, джин уже вырвался из бутылки и не желал возвращаться. Некоторые однажды пробуждённые виды голода никогда не получится утолить полностью. Гончие ада самостоятельно пополняли списки убитых и вели личные кампании уничтожения.
