«Враги готовятся отомстить за разгром на Волге и ведут усиленную подготовку к летнему наступлению. Нас интересует все, но в особенности авиация. Нам известно, что враги создают у себя в тылу выжидательные аэродромы. Пригоняют самолеты новейших марок. Подвозят запас бомб и горючего. Потом летчики и весь обслуживающий персонал уезжают. Аэродром и самолеты искусно маскируются и усиленно охраняются. <…> В вашу задачу входит установить и сообщить нам, есть ли такой аэродром на этом участке и где он расположен».
В те немногие часы, когда его не мучали на допросах, он перебирал в памяти события последнего времени, стараясь найти, в чем и где допустил ошибку…
После того как его отозвали с фронта, он целых два месяца проходил специальную подготовку. Потом в штабе фронта его принял генерал и объявил задачу.
— Сейчас, — говорил генерал, — под Курском друг против друга стоят две миллионные армии — наша и немецко-фашистская. Враги готовятся отомстить за разгром на Волге и ведут усиленную подготовку к летнему наступлению. Нас интересует все, но в особенности авиация. Нам известно, что враги создают у себя в тылу выжидательные аэродромы. Пригоняют самолеты новейших марок. Подвозят запас бомб и горючего. Потом летчики и весь обслуживающий персонал уезжают. Аэродром и самолеты искусно маскируются и усиленно охраняются. Военнопленных, которые работали на строительстве и маскировке таких аэродромов, уничтожают. Мы знаем, что аэродромы есть, но нам неизвестно, где они расположены.
— Так вот, — продолжал генерал, подходя к карте. — В вашу задачу входит установить и сообщить нам, есть ли такой аэродром на этом участке и где он расположен.
Генерал показал на карте полосу, проходящую за линией фронта по Смоленской и Брянской областям, длиной в сорок и шириной в десять километров.
— Почему вам поручается именно этот участок? Потому что вы родились и жили здесь до двенадцати лет, а стало быть, хорошо знаете эти места. Вас сбросят с самолета на парашюте в глубоком тылу врага, и вы с тыла появитесь в родном городе. Документы будут у вас подлинные, немецкие, на ваше настоящее имя. Оружие советую носить только когда это крайне необходимо. Учтите, мы часто теряем людей, посылаемых в тыл врага, из-за того, что при обычной проверке документов у них обнаруживают оружие. Будьте осторожны и вместе с тем верьте, что народ с нами и ждет нас. Легенду, явки, пароли, связь и пути возвращения вам сообщат перед вылетом. Каждый квадрат участка на закодированной карте придется заучить наизусть. Их двести и в каждом по два квадратных километра. У вас вопросы ко мне будут? Нет? Тогда желаю успеха, лейтенант Пыжов! — сказал генерал, пожимая ему руку.
Все шло удачно: перелет через линию фронта, прыжок с парашютом, приземление (если не считать потери бинокля) и, наконец, приезд в родной город.
В городе он быстро нашел явочную квартиру и обосновался там. Перед тем как уйти из города выполнять задание, он сходил на Советскую улицу. Оккупанты ее переименовали, и теперь она называлась Гражданской. В доме 59 по этой улице каждый день с 12 до 13 часов его ждал наш радист, заброшенный гораздо раньше. Как было условлено, без пяти минут тринадцать в единственном окне этого дома еще стоял на подоконнике горшок с геранью, что означало «можно заходить». В три минуты второго, когда он возвращался обратно, цветка в окне уже не было. Значит, нельзя.
Пожалуй, самое трудное было ходить километр за километром, просматривая квадраты выделенной ему полосы. Трудно было потому, что идти приходилось по азимуту, без дорог, обходя деревни. Ходил он от восхода до заката солнца, не считаясь с усталостью, питался кое-как и ночевал где придется. Из четырехсот квадратных километров отведенной ему полосы более тридцати занимало непроходимое болото. Оно как бы отрезало город от Брянских лесов. Может быть, поэтому задание не поручили партизанам.
Так, ничего не обнаружив, он дошел до бывшей агробазы, что раскинула свои службы в пяти-шести километрах от города. Местные жители говорили ему, что в начале оккупации там был лагерь военнопленных. Потом пленные куда-то исчезли, и теперь на агробазе остался лишь небольшой немецкий гарнизон.
Агробаза была обнесена в несколько рядов колючей проволокой. На вышках, оставшихся от лагеря и торчавших через каждые двести метров, сидели часовые с пулеметами. Из-за колючей проволоки слышался лай сторожевых собак.
Он попытался подойти к агробазе по кустам, со стороны болота. Но даже с той, сравнительно безопасной стороны, увидел в траве паутину из проволочек от мин натяжного действия.
«Пустое место так охранять не будут», — решил он и целый день тщательно наблюдал за агробазой. Но ничего подозрительного не было видно. Тогда, дождавшись ночи, он влез на стоящий в стороне старый высокий осокорь и просидел на нем до рассвета. При дневном свете вся агробаза просматривалась с дерева хорошо. Он внимательно осмотрел агробазу, но все, казалось, было как раньше.
Зелеными шатрами стоял старый фруктовый сад. Кое-где между деревьями и вдоль деревьев внутри сада широким цветным ковром стелился посев клевера. Людей почти не было видно. Часовые с вышек менялись как-то странно. Смена появлялась неожиданно, как из-под земли. Смененные часовые спускались с вышек вниз и сразу же исчезали куда-то. Вероятно, к основанию вышек подходили глубокие траншеи.
