Командиров же и старшин волнует, как пройдут первые стрельбы. Должен прилететь тихоходный самолет с рукавом-мишенью, и никому не хочется опозориться в присутствии гостей. И вдруг наблюдатель Михаил Бойченко оповещает о появлении вражеских самолетов.
Играют сигнал боевой тревоги.
Командный пункт Семена Хигера на боевом мостике, у дальномера. Мгновенно получив данные для стрельб, Семен командует:
— Правый борт, курсовой сорок, прицел семьдесят пять, целик сто двадцать, трубка двадцать шесть, гранатой… орудие зарядить. Залп!
Вот как получается — вместо своего тихоходного, тянущего в качестве мишени «рукав», налетают вражеские «юнкерсы».
Вступают в бой и автоматические пушки Николая. «Юнкерсы» сразу же отворачивают, и Николай видит, как отрываются от самолетов бомбы, летящие наискосок в море.
Николай проводит ладонью по лицу. Он все еще бледен, и на лице выступает пот, как после тяжелого физического напряжения. Все происходит так быстро. Заряжающие убирают гильзы, на мостик поднимается комиссар Середа.
— Дали стрекача, а? — радостно восклицает комиссар. — Жаль, ни одного не сбили. Но бомбы-то попали в море, а ведь предназначались Севастополю.
Старший лейтенант Мошенский хмурится: хотя «юнкерсы» сбросили свой груз в море, он недоволен. Стреляли неважно, просто повезло, что «юнкерсы» отвернули, а если бы не дали стрекача? Понимает это и Середа, а Николай и Семен подавно.
И все же у всех в этот день настроение приподнятое. Все-таки при первом боевом крещении «юнкерсы» сбросили бомбы в море. И члены Государственной комиссии подписывают акт приемки плавбатареи как действующей единицы Черноморского флота.
Начинаются будни, и все идет, как положено на боевом корабле, — побудки, приборки, боевые тревоги, и от подъема до спуска флага — учения.
На небольшом стальном островке размещаются люди не только разного возраста, но и разного жизненного опыта. Тут и кадровые матросы, и старшины с кораблей, и призывники из запаса, впервые увидевшие море. Есть безусые юнцы и пожилые матросы. Теперь все эти такие непохожие между собой люди живут одной семьей, и от того, будет ли она сплоченной, зависят и жизнь каждого, и боеспособность всей батареи.
Каждый второй на батарее — комсомолец, а коммунистов представляют те, кто пришел на флот в начале тридцатых годов и позже по путевкам комсомола.
Старший политрук Середа начинал свой жизненный путь на флоте Дальнего Востока. Время тогда было суровое, беспокойное — то китайцы провоцировали, то японцы.
В те годы Нестор Середа был краснофлотцем. Он пришел на корабль, закончив семь классов, так как учился и работал, воевал с кулаками, строил новую жизнь рядом с отцом — сельским кузнецом. Веселый, отважный парень никогда не унывал, и за это Нестора любили моряки-однокашники и начальство. С Середой, говорили товарищи, нигде не пропадешь. Его избрали комсомольским вожаком на мониторе «Красный Восток». Так Нестор Середа стал флотским политработником. И тут он оказался на месте, потому что хорошо разбирался в людях, а главное — верил в людей.
Нестор говорил: у каждого парня, каким бы он ни казался плохим, можно найти что-то хорошее. И если вовремя поддержать это хорошее в человеке, он сможет избавиться от всего дурного.
Самым позорным Нестор Середа считал трусость, лень и невежество. Но он очень верил, что каждый способен избавиться от этого — нужно только помочь ему осознать, что и он способен на хорошие дела. Трусами и бездельниками люди не рождаются… Воспитание людей было главным в работе политрука.
Вспоминается Нестору, как после нескольких лет службы начальник завел с ним разговор о положении на Западе. Все чаще и откровеннее фашисты в Германии говорили о походе на Восток. «Drang nach Osten»[4] — стало их девизом.
— Что ты думаешь на этот счет, товарищ Середа? — спросил начальник политотдела.
— Если сунутся к нам — получат по зубам, — ответил Нестор.
— Правильно рассуждаешь! — согласился начальник политотдела. — Теперь я могу тебя спросить, не хочешь ли ты быть поближе к месту событий? Черноморский флот просит самых боевых.
— Почту за честь, — ответил Середа.
— Я так и думал, — с удовлетворением сказал начальник политотдела. — Спасибо, Нестор! — Он помнил политрука еще краснофлотцем.
Так Нестор Середа стал комиссаром десятой береговой батареи за Мамашаем в Севастополе. Она была на плохом счету у командования, и комиссару пришлось немало потрудиться, чтобы вывести ее в число лучших артиллерийских батарей Черноморского флота. Это были нелегкие два года — не бросая службы, Нестор Середа успешно закончил заочную среднюю школу, а за несколько дней до начала войны получил документ об окончании годичных курсов политработников.
Как всегда, день комиссара начинается с утренней сводки о положении на фронте. Нестор Степанович записывает сводку, чтобы ознакомить с нею батарейцев во время политзанятия.
