— Ну и вонь же здесь стоит, сколько можно курить? — отмахиваясь от дыма, возмущался Генри, выглядящий как главный персонаж семейного реалити-шоу: тёмно-синяя рубашка, широкие тёмные штаны, поджатые ремнём, прячущимся за свисающим животом и самые обыкновенные полуботинки. Но главной особенностью такого наряда были платиновые часы Rolex. Увидев их, Марк и Питер невольно заулыбались, но владелец аксессуара посчитал, что они рады его видеть. — Здравствуйте, мои дорогие друзья, как ваши дела? — Приятели удивились такому вопросу, ведь его не часто приходилось слышать от такого человека, поэтому они начали гадать: ирония это или настоящий интерес.
— Неплохо. Если ты по поводу квартального отчёта, то этому есть объяснение… — не успел закончить Питер, как Генри тут же его перебил:
— Сейчас это не столь важно, обсудим позже. У меня для вас очень, очень хорошая новость! — радостно воскликнул Генри и на мгновение помолодел, даже похорошел, что до этого являлось невозможным. Эти слова вызвали нескрываемое любопытство у тех, к кому он обращался.
— Интересно, и какая же? — поинтересовался Питер, довольный тем, что разговор по поводу рабочих моментов переносится на неопределённый срок.
— Поздравьте меня, я буду отцом! — Генри расправил руки, готовый к дружеским объятиям, но на это никто не откликнулся.
— Поздравляю! Искренне рад за Вас! — Без капли наигранности произнёс Марк и пожал тому руку.
— Генри, а кто же будет матерью? — неуместным вопросом нарушил торжественную обстановку Питер. Марк, сдерживая смех, отошёл к столу, делая вид, что что-то там ищет.
— А ты как будто не догадываешься? Вот так всегда, Питер, сколько я тебя знаю, то тебе лишь бы задеть человека. А поздравить или поддержать, ай… — Генри отмахнулся рукой, и Питер понял, что сейчас ситуация может развернуться не в лучшую сторону, поэтому поспешил её исправить:
— Да ладно тебе, Генри. Поздравляю, ты долго к этому шёл, — услышав эти слова, Генри снова засиял и начал рассказывать о своих планах на будущее. Ребёнок для него был только в мужском роде, он даже не хотел предполагать, что может родиться девочка. «У него будет имя Леон, — с чрезмерной важностью говорил он. — Мой сын будет настоящим львом, независимым и гордым». Питер, выслушивая рассказы своего начальника, подумал о Кристине, точнее о том, как она согласилась на всё это. Сколько он её знал, она всегда с негативом, граничащим с ненавистью, отзывалась о своём муже, и тут он резко узнаёт, что Кристина станет матерью. Питер заподозрил в этом что-то неладное, но на этом его размышления и закончились, он не хотел вникать в гущу проблем, касающихся девушки, которая, скорее всего, уже никогда не появится в его жизни в виде полноценного субъекта. И он обрадовался такому стечению обстоятельств, ему уже не нужно было как-то объясняться перед девушкой, да он и не стал бы этого делать ввиду многих причин. Груз ответственности спал с плеч, пускай он был и не таким тяжёлым, но иногда давал о себе знать. Теперь же всё былое кануло в небытие.
— Спасибо! Но это ещё не конец, у меня есть ещё одна отличная новость! В честь этого замечательного события приглашаю вас, друзья мои, в эту субботу на грандиозную вечеринку, которая состоится в шесть часов вечера в моём особняке, — Генри попытался спародировать конферансье, но вышло у него это на редкость неудачно.
— Я пас, — сразу же отказался Питер, обосновав это тем, что уже достаточно давно не посещает мероприятия подобного рода.
Генри, устав так долго стоять, присел на стул, отчего тот едва не развалился:
— Что-то я тебя не узнаю, Питер. Раньше ты был бы первым, кто без сомнений принял бы приглашение. Мало того, ты был тем, кто и устраивал эти шумные, пошлые и многолюдные вечеринки, — Генри произнёс последние слова так, будто прикоснулся к чему-то липкому и слизкому, вызывающему у него отвращение. — А что сейчас изменилось? Ты стал взвешивать и обдумывать свои решения? Я этому не поверю. Видимо, у тебя просто планы на этот день, а мне пытаешься преподнести всё так, будто ты сходил в церковь и тут же стал безгреховным, сдержанным и скромным человек, — это может вызвать только смех, — обижаясь, фамильярничал Генри.
