– Затем мы находим и уговариваем Юджина; ему, в отличие от тебя, придется бросить работу и полностью переключиться. Мы его сделаем президентом или главным начальником, и он, конечно, согласится. Затем я рассказываю вам идею, вы охреневаете – и мы стартуем, то есть регистрируем малую компанию, и все такое. Далее, Юджин ищет деньги, ты занимаешься уравнениями, я – дизайном и технологией. По пути отбираем людей, по минимуму, только самых необходимых.
Саймон перевел дух, вздохнул и хлебнул вина.
– Далее (точнее, ранее), Юджин – с нашей помощью или без – находит деньги (может быть, и нам придется раскошелиться, знаешь, как у них принято), и поехали. Через три года нас покупает какой-нибудь охреневший от бабла монстр, вроде Дюпона или Дженерал Электрик, и мы свободны. Монстры безголовые доводят нашу технологию до рынка (гадость какая!), а мы занимаемся чем хотим. Это означает, что Юджин заводит виллу на Багамах и развлекается там с русскими красавицами, а мы с тобой открываем институт Космологической Технологии или Технологической Космологии, директором ставим Димку, которого найдем пьяным на вокзале в городе Моршанске, и меняем парадигмы каждый год. А, да… , еще женим тебя на дочке сенатора, чтобы тебе было с кем ездить к нам с Майкой в гости. К Юджину на Багамы или Мальдивы, само собой, будешь ездить без жены. Вот так, коротко.
Саймон расслабился, хлебнул вина и перешел в отрешенность. Ричард молчал, устрашенный грандиозным планом приятеля. Беседа физиков продолжалась еще долго, перескакивая с темы на тему. Сай настоял на крепком чае, и хотя профессор давно отказался от этого традиционного напитка в пользу кофе, но чай Сая его отрезвил и взбодрил.
Когда Рич вышел, неся с собой прощальную улыбку Майи, черный бархат неба блестел сотнями звезд, и виден был туманный оттиск Млечного Пути. “Еще один знак судьбы”, – подумал Рич. “Только что он означает?”. По пути домой, плутая в улочках городка Сая, он развлекал себя интерпретациями. Необычное обилие звезд могло указывать, например, в сторону отказа от безумных планов Белкина и возобновления решительных атак на несовершенные модели Вселенной. С другой стороны мерцающий блеск неба говорил о невозможности понять устройство мира до конца, “сосчитать
Глава 3.
Юджин.
В дверях кабинета колыхалась Кэрол. “Так-с”, – с раздражением подумал Новицкий, прекращая выстукивать по столу “Турецкое Рондо” Моцарта своими аккуратно подстриженными ногтями, – “опять будет прибавку клянчить”. На сей раз он ошибся: Кэрол всего-то просила три дня в счет отпуска, чтобы отвезти ребенка к бабушке в Новую Англию. Разрешение было получено, и Юджин облегченно вздохнул: чем меньше суетящихся вокруг с деловыми мордами подчиненных, тем спокойнее. Лучше всего, если бы они вообще не появлялись на работе, притворяясь непрерывно занятыми, а приносили бы свои части программы ему, главному программисту и их начальнику, раз в неделю, скажем, для заключительной доработки и синтеза. Проблема с подобным алгоритмом была в том, что программы его доблестных “бойцов”, обычно не работали: ни в первой, ни в пятой редакции, так что в итоге приходилось выправлять ошибки самому, и злость по этому поводу отнюдь не убывала.
Юджин переживал очередной период разочарования. Сколько этих периодов уже было?! Приехав в Силиконовую Долину четыре года назад, уже программистом с некоторым опытом и предложением на работу в кармане, он начал трудиться и очень быстро понял, как мало нужно для успешного продвижения по карьерной лестнице. Подавляющее большинство программистов (преимущественно индусов и китайцев, необычайно чувствительных к перспективным рынкам хай-тека) не имели даже его скромного опыта, не говоря уже о способности быстро схватывать новые приемы и учиться на ошибках – методиках, которые пришли к нему еще в универе, позже укрепились в бесславный консерваторский период, и еще позже – в Израильских программистских шарашках. Как результат, карьерный рост у молодого программиста проходил достаточно быстро, удивительным образом сопровождаясь усилением скуки и предчувствием очередного разочарования.
