– Хм! – поднял он брови. – А вот этого вы в прошлый раз не предлагали.
– Да что все это значит? – воскликнула Мариана и, встряхнув головой, бросилась к двери.
Картер оказался у входа первый и загородил собой дверь, широко расставив руки и ноги. Но даже такой отчаянный шаг уже не волновал Мариану: гул нарастал, и рядом вдруг что-то загрохотало.
– Подождите! – гаркнул Картер.
Здание комплекса содрогалось, будто от землетрясения, какие нередко случаются в Калифорнии. Тряска сопровождалась громовыми ударами, похожими на фейерверк. Снаружи доносились разноголосые крики.
– Не бойтесь! Тридцать секунд. Знаете, что… может… – пробормотал Картер, судорожно шаря глазами по кабине. – Вот черт, как же я не подумал! Ну что же нового, что?..
Оценив обстановку, Мариана решила, что ни травма колена и ничто другое не помешает ей сбить с ног этого худощавого парня и прорваться к двери. Она напружинилась и, крепко сжав в руке фотографию, приготовилась к прыжку.
– Да постойте вы, – взмолился Картер. – Прислушайтесь!
Он взглянул на часы и снова запаниковал. Оглядев Мариану и смерив глазами расстояние до нее, что-то буркнул себе под нос. Вокруг стоял такой шум, что она не расслышала.
«Права была Шэй. И что я вечно ломаю голову, играю по правилам! Все, хватит думать. Пора действовать», – решила Мариана и, оттолкнувшись, рванула вперед.
Картер даже не шевельнулся и спокойно смотрел ей в глаза. Она сделала шаг, второй, третий…
– Вы пришли сюда ради Шэй!
Голос Картера перекрыл шум в кабине.
Мариана остановилась как вкопанная, словно перед ней выросла невидимая стена из пяти коротких слов. Творившийся вокруг хаос вдруг потерял значение по сравнению с тем, что произнес этот странный незнакомец.
– Ради Шэй, – повторил он тише. – Той девушки на фотографии.
Его взгляд скользнул вниз и вверх.
– Расскажите о ней, – медленно произнес Картер. – В прошлый раз вы говорили, что пришли сюда ради нее. Что вы имели в виду?
Мариана лишилась дара речи. Пол трясся, дверь была заперта, на мониторах выскакивали грозные предупреждения, а она стояла, окаменев от простого вопроса.
Картер опять взглянул в верхний угол, нахмурился и покачал головой:
– Ладно, не важно. Времени нет. У меня последняя просьба: расскажите, что случилось в понедельник утром.
– Что?
– Ну давайте! Подробности. Какие угодно, – поторопил он, отчаянно жестикулируя. – Вы, кажется, говорили что-то о собаке в холле вашего дома. Что произошло?
– Бадди? Охранница уронила печенье…
– Так, отлично… Прошу вас, запомните ситуацию с печеньем.
– Вы издеваетесь?
– Надо за что-то зацепиться. Случай с собакой – постарайтесь запомнить. Это будет вашим аргументом. В понедельник.
Давая странные указания, Картер загибал пальцы один за другим и при этом не переставал поглядывать наверх, в тот же угол. Мариана решила возобновить попытку прорваться.
– Если получится – знайте: это петля. Все повторяется. Жду вас в понедельник утром. В холле, за постом охраны…
С потолка брызнуло кусками железа. Мариана в ужасе попятилась, а Картер вдруг наклонился и крепко схватил ее за щиколотку, не давая сдвинуться с места. Из верхнего угла вырвался оголенный провод, и от него во все стороны полетели зеленые искры. Они осыпали Мариану, обжигая плечи сквозь пиджак.
– Простите меня! – прокричал сквозь шум Картер и, заслоняясь рукой, посмотрел в угол, где болтался искрящийся шнур. – Не двигайтесь! Четыре, три, два…
Последняя секунда прошла словно в замедленной съемке. Провод на потолке забился в бешеной пляске. Из него полыхнула зеленая молния и ударила в нескольких дюймах от левой ноги Марианы. Вокруг все летело и рушилось. Один за другим взрывались пульты, лопались мониторы. Яркие вспышки слепили глаза. В углу снова блеснул зеленоватый луч, приземлился рядом с Марианой и отскочил, оставив обугленный шрам на железной решетке пола.
– Один! – выкрикнул Картер.
Что произошло дальше, она не помнила. Луч ударил опять, попав прямо в ногу, и от ступни вверх по телу поползла обжигающе ледяная судорога. Потом все исчезло.
Картер лежал на кровати с закрытыми глазами, уткнувшись лицом в подушку. Комкая рукой одеяло, он испустил тяжелый вздох. Вот уже в двенадцатый раз он просыпается наутро после своего тридцать третьего дня рождения.
С одной стороны, конечно, грех жаловаться. И о родителях можно забыть. Подождать до начала следующего повтора – и все. Правда, еще неизвестно, что принесет этот двенадцатый повтор.
Он лежал неподвижно, считая каждый вдох и прислушиваясь в ожидании хорошо знакомой последовательности событий. Один вдох, другой, третий…
Однако ничего не произошло, и у Картера разыгралось воображение. Неужели сценарий изменился? А что – ведь заставил же он Мариану встать на то роковое место… Но могло ли это повлиять на всю последовательность с самых первых минут?
