– Послушай, – сказал я, – что бы ни случилось – что бы я тогда ни натворил, – я очень, очень сожалею. Это должно быть как-то связано с повреждением мозга, из-за которого я потерял память. Но сейчас со мной всё в порядке.
– Ты не можешь этого знать. Всего несколько дней назад – до твоего выступления на том процессе – ты даже не знал, что часть твоих воспоминаний утеряна. Кто знает, что ещё ты мог сделать и забыть?
– Я не психопат, – снова сказал я. – Я могу доказать это с помощью своих очков.
Она снова засомневалась:
– Твой метод, конечно, интересен, но…
– Ладно, ладно. Предпочитаешь свой? Давай тогда так. Я бы с удовольствием поглядел на этот твой синхротрон, а ты сможешь проверить меня сама. Сколько до Саскатуна, часов десять на машине?
– Восемь, если гонять, как я, но серьёзно, Джим, в этом нет необходимости.
– Да ну, у меня сейчас всего пара летних курсов. Последнее занятие заканчивается в час дня в четверг, а ты сказала, что как раз в это время собираешься домой. А следующее занятие у меня только в восемь утра в среду, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо. – Мы могли бы сделать это в выходные. Да и смена за рулём тебе не помешает.
Это предложение явно застало её врасплох.
– Но, э-э, а как ты тогда вернёшься домой?
– На автобусе. Или поездом.
Она посмотрела в темноту за окном, потом медленно повернулась ко мне.
– Хорошо, договорились. Почему нет? Но должна предупредить: по субботам я хожу к Тревису.
Меня самого удивило, как трепыхнулось у меня сердце, но Кайла умна и красива; удивительно ли, что у неё есть мужчина?
– О. Э-э… ладно.
– Можешь пойти со мной, если хочешь. Как в старые времена.
Господи! Это ж сколько всего я забыл!
– Э-э… не хотелось бы быть пятым колесом…
На мгновение она опешила.
– Ты правда не помнишь, да? Тревис – мой брат.
– О!
– Мы навещали его здесь, в Виннипеге, когда были вместе. – Она заметила непонимание у меня на лице. – Он в коме, уже много лет.
– Что случилось?
– Никто не знает. Его нашли без сознания. Но без всяких повреждений – то есть он не споткнулся и не ударился головой.
– М-да.
– Он был таким сильным, и не только физически. Он был… как кирпич, понимаешь? Ему было четырнадцать, когда у отца диагностировали рак лёгких. Мама была в полном раздрае, но Тревис – он стал для неё столпом силы. – Она помолчала. – Мы с Тревом выросли в Виннипеге, но, когда я получила работу на синхротроне, я перевезла его и маму в Саскатун. – Она слегка пожала плечами: – Тревису всё равно, а мама рада быть поближе к внучке; она присматривает за Райан, когда я не могу.
– Должно быть, очень удобно, что она живёт с вами.
– Моя мама? Нет, нет. Ей всего шестьдесят два. У неё своя квартира. Она независимый графический дизайнер, работает на дому. А Тревис в специальном заведении. Я прихожу к нему каждую субботу утром и час сижу с ним. – Она грустно улыбнулась. – Прям как сеанс психотерапии. Я рассказываю ему, как прошла неделя, пересказываю сплетни, говорю, что в голову придёт. Я уже давно потеряла надежду, что он ответит, но…
– Да, – сказал я. – И в общем, я буду рад составить тебе компанию в субботу, если ты этого хочешь.
– Спасибо. Я понимаю, что нет почти никакой разницы, приду я или нет, но… – Она пожала плечами. – Я должна это делать.
Я кивнул.
– Некоторые люди в состоянии минимального сознания или в псевдокоме осознают, что к ним пришли, и ценят это, даже если не могут никак отреагировать.
– И некоторые пациенты в этом заведении, без сомнения, в состоянии минимального сознания. Но не Тревис.
– Да?
– Какое-то время назад я попросила привезти его в «Источник Света». Засунула его на каталке под пучок СусиQ – это сокращённо «суперпозиционная система квантовая». Вики провела тестирование. – Кайла вздохнула. – Вместо него под эмиттером могла лежать глыба гранита – ничего бы не изменилось. – Она пожала плечами: – Да, да, сначала учёный, сестра потом. Собственно, так мы и подтвердили свои представления о классическом состоянии: отсутствие суперпозиции означает полное отсутствие сознания.
Мне не хотелось показаться бесчувственным, но позиция утилитаризма в подобных случаях совершенно прозрачна.
– Тогда почему ты, э-э…
– Не выдернула трубку?
– Ну… да.
Она слегка повела плечами:
– Он мой брат. – Я не смог придумать хорошего ответа и потому промолчал. Но она после паузы продолжила: – Я знаю, что он не страдает: он не способен испытывать боль. И в конце концов, где жизнь, там надежда.
Я уставился в полукруглое окно; радиальные переплёты делали его похожим на полузатопленный корабельный штурвал. Безупречно одетый официант положил на стол счёт и исчез; я расплатился, потому что Кайла оплачивала ланч. Кайла остановилась в «Инн на Форкс», почему я и выбрал «Сиднис». Я проводил её сотню метров до отеля.
«Инн» был пятиэтажным отелем, по-видимому, довольно фешенебельным. Я несколько раз бывал в вестибюле, но никогда – в номерах, и сегодня вечером ничто не предвещало изменений в этом плане. Лифты были рядом со столом портье и не позволяли уединиться, хотя шум декоративного водопада создавал звуковую завесу.
