КВАНТОВАЯ ТЕОРИЯ И РАСКОЛ В ФИЗИКЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ 1982 ГОДА: О РЕАЛИЗМЕ И ЗДРАВОМ
СМЫСЛЕ В ИНТЕРПРЕТАЦИИ КВАНТОВОЙ ТЕОРИИ
Перевод и комментарии А.А. Печенкина
Перед естественными науками и натуральной философией стоит гранди-
озная задача – создать когерентную и понятную картину Вселенной. Вся наука
в целом – это космология, и все известные нам цивилизации старались понять
мир, в котором мы живем, нас самих, а также наше знание как часть этого мира.
В своих усилиях понять мир физическая наука, представляющая собой
удивительное сочетание спекулятивного творчества и открытости опыту, дос-
тигла фундаментальной значимости. Так было не всегда и возможно в будущем
все также будет иначе. Однако и сейчас создается впечатление, что наш мир
был миром физики задолго до того, как возник мир химии и тем более мир био-
логии.
Сегодня физика находится в кризисе. Физическая теория достигает неве-
роятных успехов, она постоянно генерирует новые проблемы, она решает как
старые проблемы, так и те, которые только что возникли. Отчасти кризис физи-
ки проявляется в том, что ее фундаментальные теории находятся в состоянии
перманентной революции. Впрочем, это, на мой взгляд, нормально для зрелой
науки. Существует, однако, другой аспект того кризиса, который сейчас проис-
ходит, – это кризис понимания.
2
Грубо говоря, кризис понимания возник в физике вместе с копенгаген-
ской интерпретацией квантовой механики. Он таким образом чуть старше, чем
первое издание "Логики научного открытия". В настоящей части своего Пост-
скриптума я снова постарался прояснить то, что лежит в основе того кризиса
понимания, который характерен для современной физики.
I
Как я считаю, можно указать на две причины возникновения этого кризи-
са: а) проникновение субъективизма в физику; б) убежденность в том, что кван-
товая теория содержит полную и окончательную истину.
Субъективизм в физике восходит к нескольким великим ошибкам. Одна
из них – позитивизм (или идеализм) Маха. Через Рассела он распространился на
Британские острова ( где его основы были заложены уже Беркли), через моло-
дого Эйнштейна – в Германию (1905). Позитивизм был отвергнут Эйнштейном, когда ему шел пятый десяток (1926), а на склоне лет он глубоко сожалел о сво-
ем субъективистском прошлом (1950) [1]. Другая ошибка еще более древняя.
Это субъективистская интерпретация исчисления вероятностей, которая благо-
даря Лапласу стала центральной догмой теории вероятностей.
Основная наша тема здесь – реализм. Это тема реальности физического
мира, в котором мы живем, тема гипотез, согласно которым мир существует не-
зависимо от нас, что он существовал еще до того, как появилась жизнь, что он
будет продолжать свое существование и долгое время после того, как мы все
исчезнем.
Доводы в пользу реализма содержатся в разных моих работах [2]. Эти до-
воды отчасти рациональные, отчасти ad hominem, отчасти даже этические. Мне
представляется, что критическая атака на реализм, хотя в интеллектуальном от-
ношении она интересна и важна, совершенно неприемлема, особенно после
двух мировых войн и реальных, но, вообще говоря, не неизбежных, страданий, принесенных в изобилии этими войнами, что доводы против реализма, основы-
вающиеся на современной теории атома – квантовой механике, должны умолк-
3
нуть перед памятью о реальных событиях в Хиросиме и Нагасаки. (Сказанное
мною не умаляет моего восхищения современной теорией атома и квантовой
механикой, а также теми учеными, которые работали и сейчас работают в этих
областях.)
Впервые реализм был поставлен под вопрос скептицизмом и особенно
некоторыми аргументами Декарта, который, стремясь к большему эффекту, по-
пытался вывести из него наиболее радикальные и действительно абсурдные за-
ключения. Затем последовала критика епископа Беркли, который, как до него
кардинал Беллармино, опасался, что наука при общественном интересе к ней
вытеснит христианство [3].
В этом русле возникла идеалистическая (а также даже позитивистская) философия, которая рассматривает наши восприятия, наши наблюдения как бо-
лее надежную и определенную действительность, нежели физическая реаль-
ность (как полагает позитивизм, последняя – просто наша мысленная конструк-
ция).
Мы обязаны Канту, предпринявшему первую грандиозную попытку со-
единить реалистическую интерпретацию естественных наук с прозрением, что
наши научные теории – не просто результаты описания природы или непреду-
бежденного прочтения "книги природы", но продукты нашего ума. "Рассудок
не черпает свои законы из природы, а предписывает их ей" [4]. Попытаюсь сле-
дующим образом улучшить эту превосходную формулировку: "рассудок не
черпает свои законы из природы, а пытается – с тем или иным успехом – пред-
писать природе законы, которые он свободно изобретает" [5].
Эпистемологические идеалисты ясно увидели тот факт, что теории – на-