– Меня не интересует, что ты чувствуешь. Результата ещё не было. Она готова получить новую порцию откровений? – Гордон не смотрел на жену и потому не видел, что на лице женщины, привыкшей к его цинизму, появился ужас. Бесчувственность Гордона поражала даже её.
– Тебе не жаль человека, который ни в чем не виноват?
– Ты полагаешь, что мне нужно пожалеть ту, что я готовлю в свои наместницы? На её месте любой пожелал бы оказаться.
– Кроме наших детей и возможно, ещё с десяток людей, что служат здесь, – Теона не могла не воспользоваться случаем уколоть мужа.
– Да ладно тебе, нашла, кем меня цеплять. На наших детей я вообще никаких надежд не возлагал. Уж не знаю, чья вина: моя или твоя. По моей линии как раз нашелся достойный претендент, – отразил нападение супруги Гордон.
– Наверное, моя генетика лишена гордыни, – Теона попыталась не попасться на выпад мужа.
– Несомненно. А теперь переходим к главному, как она отреагировала на то, что ты ей сказала? – Гордон предпочел и дальше рассматривать интерьер кабинета жены, претерпевший ряд изменений.
Теона не была сторонницей перемен, следовательно, на неё произвело впечатление появление внучки Филиппа. И всего-то за день она успела придать темному помещению светлые тона при помощи масштабных картин. Изображения пустынь не вызвали у Гордона неприятия, как пейзажи и натюрморты, которыми увлекалась супруга. И выбор последних полотен заставил его задуматься. Она определенно испытывала тоску по прошлому.
– Она потухла.
– Ничего, расцветет, когда окунется в роскошь.
– А ты не думаешь, что она будет скучать по родным? Может ей и не надо богатство?
– Она просто не знает, что это такое. А с родными её никто и не разлучает: в любой день она сможет к ним отправиться с визитом.
– Гордон, для тебя семья хоть когда-то имела значение? – Теона предполагала, каким будет ответ и потому не ждала его, а просто высказала вслух свое впечатление об отношении мужа к тому, что для неё было ценным.
– По всей видимости, имеет, и поэтому я стараюсь удержать власть в пределах семьи, а не привлекаю какого-нибудь талантливого управленца из Геопланта.
– Ты так меня и не понял, – улыбнулась Теона и направилась в сторону спальни, надеясь, что он хоть что-то скажет, пускай и в свойственной амбициозной манере, но он просто молчал, погрузившись в собственные размышления, значившие для него много больше, нежели чужие чувства.
Визиту сестры Темиан не поразился. Он ожидал его. Слухи среди членов государственного аппарата распространялись медленнее, чем обычно, но кое-кто из окружения отца успел поделиться новостью.
– Ты не представляешь, что случилось, – Деа расхаживала по спальне брата, невзирая на приличия.
– Вскользь слышал, – Темиан не стал тянуть интригу.
– И что ты думаешь по этому поводу? – голос сестры предательски дрожал.
– Ты сама хотела, чтобы нашелся кто-то подходящий на роль наместника нашего отца. Этот человек отыскался, – Темиан не понимал причины, по которой Деа, совсем недавно просившая его схитрить и позволить ей покинуть Кселон, вдруг стала переживать за судьбу страны.
– Ты не понимаешь, – закричала Деа.
– Поясни, – зевая, попросил Темиан. Его взгляд вперился в окно, за которым устанавливалась прекрасная погода.
– Она наша родственница. Я, правда, не знаю всех деталей. Это означает, что она займет не только место отца, но и наши деньги достанутся ей.
– Не волнуйся. На каждого из нас оформлен траст. До конца жизни хватит.
– Ты недооцениваешь нищенку. Она все заграбастает.
– Ты лично с ней общалась? – Темиан смотрел на раскрасневшееся лицо сестры, и прикидывал, насколько стоящим противником могла оказаться девчонка из нижнего города.
– Не хватало.
– А вот я не прочь познакомиться. Тем более, что мы родственники. Деа, пора бы тебе подумать о приличиях, – намек Темиана касался отношения сестры не только к новому члену семьи, но и к нему тоже.
– Ой, ты такой вредный иногда, что неприятно общаться с тобой.
Деа вышла из комнаты брата, и не став задерживаться на его территории, отправилась к себе, чтобы нервничать и строить догадки о незавидном будущем.
Темиан привел себя в порядок. Неожиданно для самого себя, ему хотелось произвести впечатление на девушку, с которой собирался знакомиться. Он полагал, что отец не будет рад такой инициативе, но спрашивать его позволения значило признать паралич собственной воли.
