Любой обычный человек мог наблюдать Hortus quantus, причинив им лишь малый вред, как это делали люди Союза. Любой Homo quantus мог безопасно наблюдать их, находясь в квантовой фуге и не причинив им вообще никакого вреда. Белизариус был единственным существом во Вселенной, способным разрушить квантовую спутанность, связывающую их в одно коллективное сознание на протяжении всех времен.
И он сделал это.
– Сорок пять градусов по часовой по осям s и u! – скомандовала Кассандра через нейроразъем. – Десять секунд вперед с ускорением двадцать «же», затем полная остановка за две и четыре десятых! Сорок пять градусов против часовой по осям x и z!
– Понял, – ответил Стиллс, вроде как с усилием. Несмотря на все, что он сказал ранее насчет ощущения от гиперпространства, как трипа под психоделиками, он выполнял все маневры с захватывающей точностью. Любой ИИ, даже Святой Матфей, уже бы спасовал, выполняя указания, которые она не могла произнести вовремя. Ни у одного Homo quantus не было столько рефлексов и хладнокровия, чтобы повторять все это под таким давлением.
– Уж лучше бы настоящая драка, – добавил Стиллс. – Если бы у этого pedazo de mierda [19] было хоть какое-то оружие, я бы даже «Пугало» на филе разделал, как рыбку.
– Знаю, – в третий раз ответила Кассандра. Ошеломленно хмыкнула, выдыхая гель, от того, как он ведет корабль. Этого он не услышит.
– Почему мы все время делаем повороты на сорок пять? – спросил Стиллс. – В этом лабиринте ты мне все время говорила на девяносто вертеться.
– По дороге сюда мы выбирали кратчайшую траекторию, – ответила Кассандра. – Повороты на сорок пять в гиперпространстве задействуют фрактальные мерности. Я хочу запутать «Пугало».
– Не понял ни слова. Значит, наверное, ты права.
Стиллс завершил маневры. В километре позади них ракета casse à face выполняла повороты, входя в ту же мерность, что и их корабль.
– Zarba! – сказал Стиллс. – Куда теперь, мозг? Хочется отделаться от этого последа.
– Сто восемьдесят по часовой по оси q. Ускорение двадцать «же» на пять секунд. Полная остановка. Девяносто против часовой по оси p, а затем девяносто против часовой опять по оси q.
– Знаешь, чего мне хочется? – спросил Стиллс.
Перегрузки сжимали ее позвоночник в направлениях, которые не предвидела человеческая эволюция.
– Мне хочется знать, есть ли хоть какая-то польза от всех этих маневров или ты и «Пугало» занимаетесь геометрическим дрочевом на пару.
– Я надеюсь, что «Пугало» не сможет понять математику всего этого.
Ракета casse à face продолжала вертеться в километре позади них.
– Этот искусственный кусок передней плоти продолжает лизать мне зад, мозг! – сказал Стиллс. – Я способен оценить подобные труды, но хотелось бы немного романтической прелюдии. Поняла, о чем я?
Кассандра проигнорировала слова Стиллса. Хотя паранойя Бела насчет своего квантового интеллекта и заставляла его говорить многое, чему она не верила, в один из его выводов она верила четко. Бел как-то сказал, что в конечном счете субъективное сознание способно различить алгоритмы, созданные даже самыми продвинутыми безличными системами.
Пока они играли в кошки-мышки, она моделировала движения и тактику «Пугала». Как бы он ни был разумен, сколько бы человеческих закономерностей в него ни было заложено, в силу особенностей его создания, все равно «Пугало» – просто мощный компьютер, связанный особенностями своего устройства и программ. Лишенный творческого потенциала и субъективности. Он может слепо повторить любой сделанный ими маневр, не понимая природу гиперобъема пространства-времени, в котором они находятся. Ей требовалось победить в соревновании между личностью и машиной. Бел говорил об этом в терминах карточных игр, но в картах она не разбиралась. А вот в пространстве-времени – достаточно.
– Принцесса! – начал Стиллс, завершив маневры. – Мне бы хотелось заранее услышать, что делать дальше. Жги, иначе я возьму управление на себя и поведу тачку, куда захочу.
– Делай все то, что сделал только что, в обратную сторону, – ответила Кассандра. – С полнейшей точностью.
– И что это даст?
– Мне нужно еще пять секунд, чтобы кое-что обдумать.
В нормальном пространстве-времени она бы навела «Пугало» на препятствия и могла бы надеяться, что он их потеряет. В данной гиперобласти пространства-времени она этого сделать не могла. Но если ей хватит безумия, она сделает так, что их следы исчезнут.
– Винсан! – сказала она через две и восемьдесят три сотых секунды напряженных размышлений. – Ты достаточно смел?
– Calice, лапочка! Не вздумай оспаривать честь пса. Я никогда не отступаю.
