Итак, берите буппи — напомню, что, если вам совсем трудно иметь дело с нематериальным объектом, можно использовать наполненный водой воздушный шар. Можете даже нарисовать на нем печальное лицо с добрыми, но чужими глазами. Так, теперь одеяло. Лучше такое, которое не жалко, а впрочем, к сегодняшнему дню вы уже должны отучиться жалеть вещи. Если еще не отучились, возьмите самое лучшее. Идите в лес. Если леса рядом нет, делайте, как Том Сойер: идите в ванную, но вообразите, что это лес. В конце концов, не такая и разница — в ванной, как и в лесу, вы наедине с собой, вы наги и открыты — но только для себя, потому что мир остался снаружи, за дверью или за опушкой. Не зря выражения «Иди в баню» и «Иди лесом» означают одно и то же. Не страшно, если в квартире кто-то есть. Пусть они там гремят на кухне или шуршат в туалете, пусть включают музыку в комнате и кашляют в прихожей. Ведь и в лесу при всей уединенности есть шанс столкнуться с лесником, грибником или кабаном, и даже в одиночестве вы знаете, что не одни. Да, мы не одни, но ведь это «не одни» может быть и утешением, и угрозой, а то, что так неоднозначно, не может служить опорой. Надо научиться быть одному, когда ты не один. И вот за этим вы идете в ванную — очевидно же, что в лес никто не попрется, если можно в ванную. В другой главе мы бы вас за это укорили, но сейчас не станем. Идите в ванную с буппи и одеялом. Не забудьте включить свет, он нужен обязательно: во-первых, без него, как известно, вы не сможете погрузиться во тьму, а во-вторых, не сможете прочесть, что делать дальше.
В самом деле, что можно делать в ванной с одеялом и воображаемым воздушным шаром с воображаемой водой внутри? Да хотя бы и с настоящим шаром… Кстати, интересно, что бы вы придумали. Даю вам 15 минут — поэкспериментируйте.
………………………………………………………………………
Итак, прошло 15 минут. Половина из вас уже храпит, забравшись в ванну, укрывшись одеялом и подложив буппи под голову. У них все будет хорошо. При таких невозмутимости, неизобретательности и нелюбопытстве — обязательно все будет хорошо. А деньги? Зачем им деньги? Пусть они им приснятся. Мы же будем работать с остальными — с теми, кто сделал из одеяла домик и поселил туда буппи; с теми, кто соорудил себе рыцарский плащ и сражается с наполненным водой резиновым драконом; с теми, кто с фонариком в зубах изображал поезд в тоннеле. Короче говоря, садитесь — хотите, на пол, хотите, в ванну — и зашивайте себя в одеяло. Вместе с буппи, да, одному очень страшно. Зашили, сидим, светим фонариком, читаем — как в детстве. Когда пришли взрослые, и выключили свет, и отобрали книгу про Уленшпигеля, потому что лежа читать — глаза портить, потому что в школу завтра не подымешь тебя, и кошмары приснятся потому что. И они там снаружи смотрят, не появится ли у тебя под дверью полоска света, поэтому надо сделать себе герметичную нору из одеял и подушек, достать из-под матраса фонарик, и уже тогда можно. А книга — книга лежит возле кровати прямо на стуле, который служит тумбочкой. Почему, если читать ночью нельзя, почему ее не прятали, не уносили к себе? Сначала мне казалось, что это взрослые забыли или не догадались. Потом — что они полагаются на мою честность: раз сказано, что нельзя, значит, нельзя. Поэтому пространство под одеялом приходилось делить не только со страхом быть пойманным, но и со стыдом — не ослушания, а обмана доверия. Это было хуже наказания, потому что, когда тебя наказывают, ты вроде как потерпевший, а потерпевший в чем может быть виноват? Впрочем, стыд забывался после двух уже страниц, а утром от него оставалась неясная, слегка колеблющаяся, как занавеска в летний полдень, сиреневатая тень, достаточно прозрачная для того, чтобы немного другими глазами смотреть на привычный мир, при этом не давая себе зарока больше так не делать.
Это теперь я понимаю, зачем книга лежала там. Конечно, взрослые не дураки. И если они, выключая свет, оставляли книгу, то они вдвойне не дураки. Но это все лирика, а сейчас вы сидите в одеяле, с такой книгой, которую никто у вас не отберет, вы давно уже сами решаете, что и когда вам читать, но зато больше уже не знаете зачем. Дышать немного трудно, но это ничего, в этом мире вообще трудно дышать, и если раньше вы этого не замечали, то вот вам шанс почувствовать. Воздуха очень мало, света еще меньше, звуки глушатся дверью и одеялом (или, если вы все-таки поперлись в лес, самим лесом), буппи молчит, но трудно и ему. Здесь никого нет. Здесь. Никого. Нет. Никого. Нет. Здесь. Нет. Даже. Тебя.
