Улица за улицей, а вокруг можно увидеть только двух-трёх прохожих от силы. Ах да, ещё груды мусора. М-да, дворники здесь, наверное, имеют хороший оклад. Фонари давно погасли, потому что небо посветлело и превратилось в серо-синее. На нём ещё можно было увидеть одну-две малюсенькие звёздочки, но не более. А луна уже скрылась за горизонтом. При такой расстановке дел дома казались до невозможности серыми и унылыми: витрины погасли, вывески тоже. Удивительный час, когда в вечно весёлых Кварталах Нелюдей царят покой и благоговейная тишина. Только ветер изредка прогонит несчастную упаковку от чипсов по асфальту и затихнет.
Мы шли в Киндервуд и молчали. Я от всей души жалела босоножки, ступнями ног ощущая остывший за долгую ночь асфальт, и думала, сильно ли меня будет бить Ким. Тут по правую руку оказалась зеркальная витрина, и я, бросив беглый взгляд на своё отражение, замерла, как вкопанная. Нет, рога у меня не выросли (не могут в принципе, это Мажуа теперь на голове лес таскает), но причёска растрепалась, а от помады остались воспоминания. Конечно, Эдуард… съел. Скривив губы при одном воспоминании об этом, я достала флакончик с блеском и подошла поближе к витрине. Белокурый парень тихо рассмеялся:
— Я всяко видел: шифры, записки, стилеты, но косметичка в декольте!.. Что ты там ещё таскаешь, если не секрет?
— Капкан, — припомнила я какой-то мультик. После этого четверть-оборотень захохотал: может, шутка не была для него старой и потрёпанной, а потом, скосившись на какую-то забегаловку, открытую в такой ранний час, спросил:
— Хочешь есть? Я куплю пиццу.
— Предупреждение: я туда не потащусь.
— Я и не заставляю. Поешь по дороге.
— Ладно, — я водила кисточкой по губам и не отрывала глаз от своего неясного отражения.
Поцеловав меня в шею, Эдуард ушёл, и я наконец-то осталась наедине с собой. Слава тебе господи! Одна, опять одна!
Прежде всего я вдоволь почесала кожу под маской и платьем, насколько оно позволило. Все эти кружева, оказывается, дико зудят шкуру. Хоть бы у меня хватило мозгов не оказаться опять в той ситуации, когда придётся их одевать. Очень на это надеюсь.
Некультурно зевнув, я потянулась так, чтобы блаженно хрустнул каждый сустав. О-о-ох! Скоро буду дома, приму душ и завалюсь в постель. Пусть даже к своим кошмарам, только в постель, под тёплое одеяло…
Чёрт возьми, туда надо ещё добраться!
Я посмотрела на своё отражение. По-моему, в игры уже хватит играть. Ну действительно, сколько я буду изображать из себя леди? Меня на сегодняшний день не хватит.
Запустив пальцы в гриву, я нащёпала тесёмки. М-да, узел морской. Но в мире есть такие вещи, которые можно снять с себя не расстёгивая.
Нагнув голову вниз, я кое-как стянула с себя маску и чуть не взвыла от удовольствия, когда моё бедное измученно личико вновь ощутило дуновение ветерка. Нет, есть-таки в мире счастье. Хотя бы кратковременное.
Повернувшись к витрине, я стала оправлять растрепавшиеся волосы. Было приятно увидеть отражение своей настоящей мордашки. Интересно, а что скажет Эдуард, когда увидит меня? Быть может, он не скажет ничего. Сначала. А потом… Что потом? Драться полезет что ли? Нет, это уж точно нет. Пока я в платье, он меня и пальцем не тронет. Аж смешно. «Пока я в платье…». Мир определённо сходит с ума.
Эх, если бы я ещё знала, как отреагирует четверть-оборотень… Я приблизительно знаю, как он реагирует на всевозможные фокусы, не перечащие натуре Вэмпи, но тот финт, который я учудила сегодня… Это что-то невероятное даже на мой взгляд. Посмотрите на меня! Я, которая клялась не носить девчоночьи шмотки и ненавидела розовый цвет, сейчас стою в розовом кружевном платье, а на лице у меня самый настоящий макияж!
Моё отражение повертело пальцем у виска, показывая истинное положение вещей.
И что же он всё-таки скажет?..
— М-да, Кейни, ты всегда умела находить общий язык с мальчиками, какими норовистыми они б не являлись.
Маска выпала из моих рук.
Это же…
Резко обернувшись, я вжалась спиной в ледяное стекло витрины и уставилась в чёрные глаза Лал. Она усмехнулась:
— Иногда, глядя на твои замашки и твой характер, я спрашиваю себя, почему ты не родилась мальчиком? Хотя розовый тебе идёт, очень идёт.
Почему я не услышала её шагов? Почему я не увидела её отражения в витрине?.. Господи, да она же вампир! У неё нет отражения!
Я почувствовала, как в моё сердце заползает старый, уже позабытый ужас и погружает холодные когти в мои внутренности… Господи, это же Лал! Опять Лал! И опять я чувствую, как под взглядом этих пронзительных глаз едва могу говорить, дышать и думать.
Но я не должна её бояться!
Глупость. Должна. Страх сохраняет жизнь. Но ведь скоро наступит рассвет, разве вампиршу это не волнует? Или энергетики плюют на солнце? Эта, наверное, и впрямь плюёт.