Чуть распрямив спину, я с трудом пошкандыбала к ближайшему фонарному столбу и привалилась к нему, чтобы не упасть. Тело беззвучно плакало: я действительно жестоко с ним обошлась. Но горящая огнём голова не давала прийти к этой мысли. Вроде бы что-то такое мелькнуло в общем водовороте, но не более.
Нет, лучше ни о чём не думать и отключиться от всех чувств. Дайте мне спокойствия и тишины…
Сама того не замечая, я сползла на мокрый асфальт и прикрыла глаза. Дождь убаюкивал, шептал: «Спи, спи, спи…», и я с радостью бы последовала совету, но очень хотелось попасть домой и только там уснуть. Ах, если бы, если бы, если бы…
… - Крошка, — тихонько пропел чей-то нежный голос, — проснись!
В голове звенела странная пустота, а в душе — усталость.
Я в изнеможении приоткрыла глаза и увидела женщину с блестящими волосами, которые упорный дождь превратил из кудрей в водопад. Ужас вспыхнул во мне с новой силой, но буквально в то же мгновение опал и сменился глубоким безразличием. Однако даже оно не могло меня испугать. Это было и впрямь безразличие. Глубокое и густое.
— Посмотри мне в глаза, — она ласково улыбнулась.
А глаза у неё были — чёрные озёра без дна и поверхности…
… Или алые?..
… Нет, это розы алые. Благоухают на всю квартиру.
Я вбежала на кухню вслед за Киарой. Мама как раз ставила цветы в красивую хрустальную вазу, а папа сидел за столом и улыбался. За окном ярко светит солнце.
Мы вдвоём весело рассмеялись, обнажая крохотные жемчужные зубки, и хором пролепетали услышанную от отца фразу:
— С Денём лоздения!
Нам всего лишь два года…
— Говорят!!! Мария, они говорят!!! — в неописуемом восторге воскликнул папа. — И не «па, ма»!!!
— Тэд!!! — мама сразу же засуетилась. — Где камера?!! Быстрее!.. Не помню, мы новую плёнку вставили?!. А батарейки поменяли?!.
— Вот! Вот она! Работает! Так, снимаю! Ну-ка, малышня, улыбаемся!
Засмеявшись перед объективом, я шаловливо спряталась за своего истрёпанного серого медвежонка Тэдди. Киара спряталась за мной, а потом мы по очереди выглядывали и визжали от восторга.
— Ну, скажите: «Привет, папа!», — тёплые руки матери коснулись наших растрёпанных голов.
— Па-па! Па-па! Ма-ма! — наперебой закричали мы, притопывая ножками — танцуя.
Сладко пахнет маминым тортом. И розами…
Нет. Пахнет ёлкой. Новый год! Новый год! Ур-ра!!!
Что-то тихо…
Я иду впереди и тяну за лапу Тэдди, который ползёт по полу и стукается головой обо все углы, как Винни-Пух в той книжке, которую нам папа читает на ночь. За мной следует Киара, держа в руках наши рисунки — сюрпризы для родителей. Мы идём к ним. Нельзя же открывать подарки без них!
В коридоре почему-то холодно. Дверь в спальню мамы и папы закрыта.
Но как можно спать в такое утро?!! За окном снег, а папа обещал нам огромного снеговика, в два раза больше нашего роста! Нам только летом исполнится три — представляете, какой здоровущий будет?!.
Смело толкаю дверь и озадаченно замираю на пороге. Почему окно распахнуто настежь, если на улице зима? И почему обои заляпаны красной краской? Ею и постель залита… Яркая-то какая… Пахнет… старыми монетками, которые звенят у меня в свинячей копилке…
Белые-белые папа и мама как-то странно лежат на полу в пижамах, одеяло сброшено…
… Истошный крик Киары прорезал тишину…
Я испуганно заревела, выпустив лапу Тэдди. Тот с глухим стуком упал на пол.
Пахло елью…
… Нет. Медяками и розами…
… Бездушной куклой прокатившись по мокрому асфальту и лужам, я перевернулась на спину и замерла, ничего не соображая и практически не видя. Сверху капал дождь. Очень болела шея…
Гром, крик… Подул холодный ветер, кто-то упал совсем рядом со мной…
Я шумно сглотнула и заглотила ртом обжигающий воздух. Вкус железа…
Удаляющееся цоканье каблучков. Фонари горят ярко и режут глаза. Всё плывёт…
Надо мной склонился парень, лицо перечеркнуто полоской запёкшейся крови. Вокруг него колышется Сила. А я его знаю…
Голос…
— … Дура…
Где-то за стеной шумел ливень. Темно, холодно и пусто. Монотонно тикают часы. Что я?
Кажется, я ощущаю тело, своё тело. А это лучше того, что было в первые секунды пробуждения.
Гром. Далёкий-далёкий. Он смеётся потому, что моя попытка продрать глаза потерпела крах…
Внезапно на меня брызнули ледяной водой и отвесили несколько грубых звонких пощёчин. Голова послушно и абсолютно бессильно мотнулась вправо, влево… Больно. Мои веки с огромным трудом расклеились.
Это тоже было больно. Было больно даже дышать…
Какой туман, ничего не могу навести на фокус… О боже, моя бедная голова!!!
Даже вместо мыслей была боль. Вместо разума — тоже. И в целом мире ничего, кроме боли…
Чей-то размытый силуэт удовлетворённо кивнул и бесшумно исчез в полумраке. Может, это я оглохла? Да нет же, тиканье часов и ливень слышатся вполне отчётливо. Со слухом всё в порядке. Просто то был нечеловек. Наверное… Не знаю.
Я хрипло раскашлялась и тут же пожалела об этом: боль, реагируя на каждое моё движение, усилилась. Во чёрт… Зачем я вообще пришла в себя?