Руки Леона замедляются и останавливаются у меня на щеках. Он легонько приподнимает мне голову и глядит в глаза.
– А, понятно…
Отстраняется. Меня трясет как в лихорадке.
Та важная часть никак не возвращается. Не знаю, откуда пришло это чувство – я собиралась заняться сексом, мечтала о нем всю неделю и вдруг… что-то вспомнила. Кто-то другой, не Леон, чьи-то руки, которые делали то же самое, но я их не хотела.
– Хочешь побыть одна или чтобы я тебя обнял? – просто спрашивает Леон, стоя в полуметре.
– Обними, – выдавливаю я.
Он прижимает меня к себе и тянется за кучей свитеров на столе. Набрасывает один мне на плечи и обнимает еще крепче. Моя голова у него на груди. Единственное, по чему догадываешься, как он раздосадован, – гулкие удары сердца.
– Прости, я виновата, – бормочу ему в грудь.
– Никогда себя не вини, хорошо?
– Хорошо. Не виню, – криво улыбаюсь я, прижимаясь губами к его коже.
Обычно я не гневливый человек. Обычно я довольно мягкий и меня нелегко вывести из равновесия. Именно я удерживаю Ричи, когда тот лезет в драку, вступаясь за какую-нибудь женщину, которая вовсе не обязательно нуждается в помощи. А вот сейчас внутри творится что-то первобытное, и нужны неимоверные усилия, чтобы поза оставалась спокойной, а движения сдержанными. Моя напряженность и агрессия Тиффи не помогут.
Хочется его избить. Правда. Не знаю, что он делал с Тиффи и что именно спровоцировало воспоминание на сей раз, но она травмирована настолько, что трясется как котенок, которого принесли домой с мороза.
Поднимает голову и вытирает слезы.
Кивает. Не хочу ее отпускать, но иначе не сделать чай, а она ждет. Одеваюсь, иду к чайнику.
Тиффи: Это было…
Жду. Чайник ворчит, закипая.
Качает головой и хмурится.
Поднимает глаза.
Наливаю чай. Открываю холодильник, чтобы достать молоко, и замираю. Он битком набит подносами розовых кексиков с буквами «Ф» и «Д».
Тиффи бредет за мной и обнимает за талию.
Тиффи смеется. Невесело, сквозь слезы, и все же это смех.
Краду два кекса и протягиваю один Тиффи. Глаза у нее красные от слез, но она улыбается и заглатывает кекс почти целиком. Видимо, упал сахар в крови.
Молча жуем, прислонившись к печке.
О нет, такие разговоры хорошо не кончаются. Люди почему-то думают, что в колледже нас учат всему на свете и что пять лет спустя мы должны это помнить.
Я, осторожно: Вряд ли. Со временем поймем, что́ вызывает воспоминания, научимся избегать триггеров, пока не почувствуешь себя уверенней.
Тиффи вскидывает глаза.
Хочется поспорить. По-моему, еще как. Только лезть в это не стоит. Иду за следующим кексом и протягиваю ей.
Тиффи пристально на меня смотрит и вдруг ни с того ни с сего тычет меня пальцем в щеку.
Вскрикиваю от неожиданности: Эй!
Оказывается, тычок здорово пугает. Не подозревал, когда раньше проделал такое с ней.
Неловко пожимаю плечами.
Тиффи, склонив голову, долго смотрит мне в глаза, и я начинаю нервно переминаться на месте, от всей души желая сменить тему. Наконец она подается вперед и неторопливо целует меня сладкими от глазури губами.
Как будто я сомневался!
