Он редко встречал людей, способных в одиночку противостоять организованному сверху выселению. Разве что Анатолий Собчак, да и того в конце концов сожрали. Поклонский, выросший в Питере и знавший бывшего мэра-просветителя, как и многие другие, не верил в его скоропостижную кончину. Ему явно кто-то помог открыть дверь на тот свет.
— Один, Игорь Михайлович, — выдохнул Жучков. — Можно сказать, на птичьих правах, а туда же — трепыхается. Завалил жалобами. Судом пугает.
Поклонский заинтересовался еще больше:
— Ну и кто ж такой? Р-революционер-большевик? Красный командир? Ветеран наполеоновских войн? Или шибко блатной?
Поклонский силился представить себе человека, пытавшегося удержать свою ничтожную квартирку перед лицом строительного цунами, вызванного его бурной деятельностью, и… не смог. Таких в природе просто не существовало.
— Ну-ка, назови мне его имя! Я сделаю из него чучело и повешу в своем кабинете. Он будет последним моим трофеем!
Практически бессмертный Гор Поклонский, тяжело дыша, с телефоном наперевес начал выкапываться из снежного завала, и тогда Жучков, понизив тон, неуверенно произнес:
— Звать его Артем Андреевич Павлов. Адвокат.
Артем занял в ресторане стратегическое место. Зимой веранда бистро была закрыта, но угловой столик позволял видеть всех входящих и выходящих из модного столичного заведения. Тем не менее появление рыжей Зойки оказалось для него полным сюрпризом. Прохладные ладони сзади закрыли его глаза. Артем вздрогнул и тут же ясно осознал, что ему будет позволено все. И это изрядно мешало всем его планам.
— Мама? — намеренно понизил он градус отношений.
— Сам ты…
Ладони разъехались в стороны, а девушка не сильно ткнула его в затылок кулачком, вышла из-за спины и обиженно села напротив. Простенькая, но со вкусом подобранная мягкая сиреневая водолазка особенно эффектно подчеркивала ее фигуру. Павлов невольно залюбовался выступающими сквозь мягкую ткань, ничем не стесненными неожиданно крупными формами девушки, и она щелкнула пальцами, переключая внимание кавалера.
— Эй, але! За просмотр отдельная плата. Будешь глазеть или все же поедим как люди? А?
Павлов очнулся и огляделся по сторонам. За ними наблюдали еще несколько не в меру любопытных посетителей мужского пола. Точнее, разглядывали они все же не адвоката, а его девушку, которая не стеснялась появиться на людях без нижнего белья, по крайней мере, верхней его части. И кое-кого из впавших в гипнотический транс кавалеров уже успели одернуть их барышни.
Артем рассмеялся, снова поймал себя на том, что смотрит не в меню, и Зойка поставила руки перед собой, опершись локтями на стол и подперев подбородок. Таким образом она прикрыла наиболее выдающиеся части фигуры, а посетители ресторана не без сожаления переключились на еду.
— Я заказал шампанское… — начал Павлов.
Зойку перекосило:
— Ффу-у! Кислятина. Давай лучше глинтвейна попросим.
Артем поднял брови.
— Глинтвейн? Хорошо. А на первое можно салатик. Моцареллу с помидором.
— Не-а. Лучше возьми мне бурату, — снова поправила его Зоя.
— О'кей. Бурату. Кстати, на горячее здесь неплохая тюрбо.
Артему стало любопытно, удастся ли ему отстоять хоть что-то из своего заказа. А заодно и проверить, настолько ли всеведуща эта беспризорная девчонка. Но она подмигнула ему и ответила:
— Ешь сам свою тюрбо. Мне рыба не нравится. Закажи мне оссобуко. Мясо хочу.
Одновременно с этим последним словом «хочу» она столь демонстративно надула губки, что Павлов констатировал: штучка еще та. Да, и эти капризы никак не были связаны ни с юным возрастом, ни со свойственной этому возрасту наивностью; нет, во всем виднелась непростая судьба, сросшаяся со столь же непростым характером.
— Пожалуйста, — согласился он с желанием дамы.
А дама продолжала его удивлять. На его скупой жест отзывался только один официант. А от резкого щелчка пальцами ее высоко поднятой руки перед их столом возникали сразу трое.
— Чего изволите?
— Что вам угодно?
— К вашим услугам!
Зойка воспринимала это как должное.
— Мальчики, нам поесть. Быстро и вкусно. Понятно?
Ее голос не допускал возражений, и не только потому, что парни все время скашивали глаза на ее грудь. А едва официанты растворились, девушка подалась вперед, к нему:
— А что мы с тобой потом будем делать?
Перед мысленным взором Артема пронеслась картина из вчерашнего вечера: он стоит, прижатый к подъездной двери и совершенно уверенный, что на этот раз не пронесет. Он тряхнул головой, с усилием разгоняя призраков прошлого.
— Что мы с тобой будем делать? Да все, что угодно.
— Ух! Какой прыткий. Прям-таки и все?
