Артем съездил в Администрацию Президента, чтобы записаться к нему на прием, сразу же после разговора со Станиславом. Времени на встречу выделили всего ничего — десять минут, но Артем был рад и этому: чтобы попасть на прием без многодневной волокиты, ему пришлось подключить все свои связи и даже напрячь кое-кого из старых клиентов. Здесь же, в Администрации, Павлова и посетила идея позвонить Кнышу. И снова произошло «чудо»: сенатор не стал строить из себя «шишку», предложил зайти сегодня же, правда, на те же «магические» десять минут. И через полчаса Артем входил в светлый, просторный, по-европейски лаконично и просто обставленный кабинет.
— Здравствуйте, Артемий Андреевич, — широко и приветливо улыбнулся хозяин сенатского кабинета. — Проходите. Напомню, у нас есть ровно десять минут. Извините, сегодня очень много людей.
— Надеюсь, мне хватит, — учтиво наклонил голову Павлов. — Я видел очередь снаружи. Когда вы только все успеваете?
— Это наша обязанность. Вы ведь тоже много для людей работаете. Кому, как не вам, известен секрет скрытых временных возможностей. Как там говорил Чехов?
Это была и подначка, и — одновременно — тест на общую грамотность.
— Если хочешь ничего не успевать — ничего не делай! — подхватил адвокат и тут же понял, что попался.
— Точно, — еще шире улыбнулся сенатор. — Вот мы с вами уже минуту и потеряли.
Артем, признавая поражение, сокрушенно покачал головой:
— Тогда к делу. Скажу честно, я не верю в то, что вы — спаситель.
— Я тоже не верю в это, — улыбнулся Кныш.
— Однако обманутые дольщики наперебой вас хвалят и верят, что только вы в состоянии решить их проблемы. Именно вас мне назвали как человека, который занимается их проблемами. Остальным уже не верят.
Сенатор погрустнел.
— А если разобраться… то что я могу? Построить всем обездоленным дома? Раздать квартиры? Усыновить их?
Артем усмехнулся.
— Вы не похожи на утописта. Судя по вашей биографии, вы, скорее, жесткий прагматик. Карьера завидная. Бизнес — госслужба — снова бизнес — опять госслужба и в итоге политика. Если вы и колебались, то только вместе с курсом партии, которую теперь представляете в парламенте.
— Какая осведомленность! — искренне удивился Кныш.
В этот момент Артем и осознал, что все еще мысленно воюет с общественным лидером Станиславом, пытаясь доказать, что сенатор Кныш ничуть не лучше его. Отсюда и эта словесная дуэль — никому, в общем, не нужная.
— Просто у меня хорошая память, — сдал чуть-чуть назад Артем. — Я не люблю просить за себя лично, но вопрос, с которым я пришел, касается и меня.
— И вас? — иронично приподнял бровь сенатор. — Не думал, что у вас бывают проблемы.
Артем кивнул.
— Из-за пятидесяти квадратных метров в арбатском переулке убили моего отца. Пытались убрать и меня.
— Простите, — посерьезнел сенатор, — не знал. Мои соболезнования.
— Спасибо. Но лучшее, что я могу сделать, — убедить вас помочь. Не мне. Тем, кто рискует оставаться владельцем привлекательной квартиры. Судите сами, в результате тотальной приватизации в девяностые многие стали собственниками квартир. Даже одинокие и несостоятельные люди получили крупную собственность. Что в итоге?
Артем сделал многозначительную паузу.
— Только за последние десять лет были убиты или пропали без вести владельцы более чем полутора миллионов квартир по всей стране. Представляете масштаб? Даже если посчитать каждую квартиру стоимостью в среднем по пятьдесят тысяч долларов, то получится семьдесят пять миллиардов долларов. Это колоссальные деньги, ушедшие в теневые структуры. К мошенникам, аферистам и бандитам.
— Стоп-стоп, — остановил адвокатскую лавину Кныш. — Вы что — предлагаете пересмотреть приватизацию жилья?
Впрочем, он тут же сделал в ежедневнике пометку, и Павлов прекрасно видел, что это цифры, которые он только назвал: «10 лет — 1,5 млн — 75 млрд долл».
— Нет. Дайте людям возможность отказаться от уже проведенной приватизации. Хотя бы один раз. Зачем всех отправлять в суд? Примите поправку к закону. Люди вам скажут огромное спасибо. Вы спасете сотни тысяч жизней, а мошенников лишите возможности отбирать жилье.
Кныш задумался — всерьез.
— Хм. Интересное предложение. Стоит обсудить…
Но Артему было еще что сказать.
— Следующее. Закон о соинвесторах, как вы знаете, принят уже два года назад. Много ли домов построено с его соблюдением?
Сенатор с усилием потер переносицу.
— Точно не скажу, но надеюсь…
— Не надейтесь! Один. И тот в Москве. Не работает ваш, то есть наш, закон. Мертвый он. Без души и без головы.
— В смысле?
Артем сосредоточился и выдал то, что для него, как практикующего адвоката, давно стало аксиомой:
— Процедура идиотская, неподъемная для строителей и реально невыполнимая. Внесите изменения. Замените обязанность открытия депозита и банковской гарантии на страховку. Сделайте будущего жильца не соинвестором, а совладельцем права. Права на участок под застройку. Права на строящийся объект, права на коммуникации. Гражданский кодекс это позволяет даже при нулевом цикле. Откройте бухгалтерию. Чем больше прозрачности, тем выше гарантии.
