В зашарпанном новом доме гостиница, в одном из незакрытых, двери настежь, гостиничных номеров живут покойная матушка с отчимом, но они на данный момент отсутствуют, они вышли, зато в их номере нахожу свою записную книжку (почерк мелкий, неразборчивый, обычный) и зеленый футляр для очков, футляр пуст, невооруженным глазом могу я прочитать только надпись на крышке футляра, — Chrisom Diana, — что заставляет меня вспомнить о Хризостоме и подумать: да неужели город на Урале назвали в его честь Златоуст?
Святителю Иоанну Максимовичу (ныне причисленному к лику святых Иоанну Шанхайскому и Сан-Францисскому, некогда перевезшему из Китая через острова возле Австралии в Сан-Франциско русских беженцев, в их числе моего двоюродного деда Константина Захарова) начальство сделало замечание за то, что ходит он босой: «У вас всегда должна быть обувь».
В следующий раз начальство, встретив его на улице (опять босого), с удивлением увидело в руках у него ботинки; на вопрос — что это? Иоанн Шанхайский отвечал:
— Вы же сказали, что у меня всегда должна быть обувь.
У скрипача Хейфеца и виолончелиста Пятигорского были парные прозвища: доктор Нет и господин Да.
Тощий высокий голодного вида бедно одетый парень в старых джинсах наклеивает на Невском на фонари и рекламные щиты объявления с телефоном своим (контактным) и крупным текстом: «Ищу мужчину».
Коту подстригли когти, некоторое время он не ощущал себя животным и был уязвлен.
Люди ползали по крышам, и издалека кошке было не разобрать, мыши они или коты.
— Ар-руэ, Ар-руэ, — говаривала кошка, не знавшая о третьем имени Вольтера.
— Ар-рау, Ар-рау, — подхватывала вторая кошка, ведать не ведавшая о великом чилийском пианисте.
— Мурр, Мурр, — произносил кот, понятия не имевший о знаменитом коте Гофмана.
У Елизаветы Захаровой был поклонник, с юности до старости — с 20-х, что ли, годов — посылавший ей цветы в разные города и веси с проводниками поездов дальнего следования. Последний его букет получила она в Ленинграде на перроне Московского вокзала в 65 лет.
Неба было два: грузовое, полное тяжелых грозовых или дождевых туч, и легковое с редкими легкими медленными облаками.
Константин Алексеевич Афанасьев, филолог, переводчик, друг Сергея Петрова, родился в день мессинского землетрясения. А Владимир Федорович Марков — в день гибели «Титаника»; его ученик Михаил Копылков сказал: «Чья-то душа всплыла».
У Любы Феодориди гостит греческая семья, матушка — русская гречанка, отец из Греции, мальчик восьмилетний по имени Христофор знает только одно слово по-русски: «евхаристия».
Ну, здесь они нахомутали.
В своем интервью известной даме-тележурналистке космонавт Алексей Леонов сказал:
— Когда идешь над Землей с темной ее стороны на светлую — это Кент, а когда со светлой на темную — это Рерих. Космос — это Кент и Рерих.
И еще сказал он:
— Самая темная поверхность воды на Земле — Черное море.
— У наших людей есть один общий недостаток. У них короткие мозги.
— Разве у мозгов есть длина? Ведь это не волосы. Ты действительно имеешь в виду длину?
— Не то чтобы длину, скорее протяженность...
— Нет, — вступил в разговор доселе не произнесший ни слова, — длина тоже есть. Вы забыли поговорку: волос долог, ум короток.
Воцарилось недолгое молчание.
Кукольный театр цесаревича Алексея найден. Он был спрятан в музее кукол Образцова, не уничтожен, затерян среди других кукол, а теперь должен вернуться в музей Царского Села.
Персонажи с портретным сходством: мать царица, батюшка царь, нянька, кухарка, принцесса, некто в черной маске, в бауте. Бабушка заказала для царственного внука театрик парижскому кукольнику. И все гадали: кто в маске? Царевич хотел маску отколупнуть, увидеть лицо, но маска не снималась. Он боялся
Царевичу однажды (никто не знал) отснилось:
